Спаси и сохрани
Шрифт:
В этот раз Ринат подготовился. Развернулся к Верке, наклонил голову – Балбесова едва доставала долговязому Архимедову до плеч – и дыхнул мятным освежителем рта:
– Цыпа, будь любезна, покажи мне пальчиком на вора.
– Какого ещё вора?
– Который украл твоё чувство юмора.
– Оу, панч засчитан! – отозвалась сверху Рейфшнайдер-Хрюкина и перевела камеру на юного пикапера.
Верка насупилась. Лисичкина хоть и продолжала хранить молчание – крепкое, как объятия маньяка, но на плоском лице заиграл красный цвет.
– Я тут однажды зашёл в Гугл, – продолжал бурю и натиск Ринат. – Ты в курсе, чьё фото я встретил в статье про неземную красоту? Твоё, малышка!
Ирочка прыснула, чуть не свалившись с царя зверей.
– Ага, а твоё фото выдаётся по запросу «диарея»! – съязвила Балбесова.
– Эт почему?
– А потому что от тебя тоже фиг избавишься!
И Верка демонстративно отвернулась, надув губы. Может, ревновала, что Архимедов, отчаявшись добиться внимания Хрюкиной, стал подбивать клинья не к ней, а к её подруге?
Ринат открыл было рот, чтобы возразить, но не успел. Сзади что-то прошуршало, кто-то выскочил из кустов и стащил с Архимедова шорты – одним махом до самых колен. Взору лагеря предстали легкомысленные семейные труселя в розовых сердечках с крылышками.
– Ах ты, зараза! – Ринат быстро натянул шорты и обернулся. – А ну, стой! Стой, кому говорят!
Ярко-рыжая голова Димы Веснушкина дублировала солнце. Мальчик, заливаясь фонтанами смеха, скрылся в ближайших кустах. Архимедов, разрубая кулаком воздух, кинулся вдогонку.
– Всё сняла? – Катя заглянула в смартфон Ирочки.
– Ага, – кивнула довольная Рейфшнайдер-Хрюкина. И крикнула удаляющейся спине Рината: – Ищи себя на Ютубе, Ромео!
В этот момент к Генке подскочил разгневанный Ваня.
Рукомойников, заметив нарастающую тень, отшагнул в сторону. Ваня не успел затормозить и промчался мимо.
– Опа, Суслик! – узнал его Генка. – Ты как выбрался? Пацаны дверь открывают, а тебя нет.
– Да ты хоть понимаешь, что чуть меня не угробил?!
– Так-то ты живее всех живых.
– Ещё и смеёшься? Мажорище столичное! Щас я тебе покажу! – И Ваня набросился снова.
– О, всесильный лифтинг! Пошла жари-и-ишка! – обрадовалась ещё больше Ирочка, снимая начало драки.
Мысленно она уже подсчитывала возможное количество лайков у нового выпуска на своём канале. Два эксклюзивных видоса за один вечер – это вам не получасовой рассказ про маску для лица и коллагеновые патчи. Такое даже у топовых блогеров не встретишь. Кстати, о топовых. С кем бы вступить в коллаборацию?
Однако драки не вышло. Новенький, не успев достать до противника, споткнулся и шмякнулся об землю. Проехался лицом до самых ног Генки – из носа потекло тёплое с привкусом железа.
– Это фиаско, братан. Теперь тебе придётся их мыть. – Генка брезгливо стряхнул капли крови с ботинок. – Мне их вообще ни разу не жалко – двести баксов, прошлогодняя коллекция. Зато нашёл тебе применение. Понял, Суслик, где место для таких нищебродов, как ты? Правильно. У меня под ногами.
– Да ты!.. Да я!… Да иди!.. – Разбитый нос мешал говорить.
Ваня попробовал встать, но Рукомойников ступнёй надавил ему на спину.
– Вякать я не разрешал! Какой-то ты бешеный… Мож, прививку сделать? Щас свистну, пропишут тебе постельный режим до конца смены.
– Себе пропиши! – Мальчик всё-таки стащил с себя ногу Генки, но злость начала отступать. – Зачем ты это сделал? Я же мог заблудиться и умереть от голода! И эта утопленница в озере совсем не ок!
– Реально, больной. – Рукомойников на всякий случай отошёл в сторону. – Ты чё базаришь? Какая утопленница?
– Которая песню пела!
– Какую песню?
– Про несчастную любовь.
– Чью любовь?
– Призрака!
– Какого призрака?
– Утопленницы!
– Какой утопленницы?
– Которая в озере плавает!
– Так она поёт или плавает?
– Плавает и поёт!
– Она ж захлебнётся.
– Она и так уже утопленница!
– А если она утопленница, как она может плавать и петь?
И Ваня разве что не взвыл от бессилия.
– По ходу, новенький на солнце перегрелся, – выдала своё экспертное заключение Лисичкина. – Ну, или в детстве его часто вниз головой роняли.
– Ой, девочки! – спохватилась Рейфшнайдер-Хрюкина. – Я читала в одном паблике, что при изготовлении дешёвых шмоток добавляют какую-то особо токсичную краску. И когда человек долго носит паль, то вдыхает этот запах и съезжает с катушек.
– А ведь мы сидим рядом с новеньким целых пять минут! – заёрзала Балбесова. – Вдруг это заразно?
– Эй, я не хочу быть психом! – подключилась Катя. – Все психи носят немодные смирительные рубашки. Белое меня полнит!
– Девочки, у меня в тумбочке есть санитайзер с ароматом манго и добавлением увлажняющего крема, чтобы не сушить кожу при частом использовании. Мы просто побрызгаемся с ног до головы, и коварный психический вирус тут же погибнет! – успокоила всех новоявленная дочь немецкого дипломата.
– Ирочка, ты гений! – захлопала в ладоши Балбесова.
– Да уж, никогда б не подумала, что стану кладбищем для бактерий, – философски изрекла Лисичкина.
И вся женская процессия, прихватив с собой Генку, чинно продефилировала мимо Вани обратно в замок. Мальчик так и остался лежать на земле.
– А когда я приехал в лагерь впервые, меня макнули головой в унитаз. – Над Ваней кто-то навис и протянул носовой платок, предусмотрительно смоченный в холодной воде. – На фоне того, как поступили с тобой, можно сказать, легко отделался. Да?