Чтение онлайн

– Увидимся.

Я нажала «отбой». Откуда взялось это дурацкое чувство вины? Будто нарочно обманула или того хуже…

Марго подлила масла в огонь:

– Зная моего брата, гарантирую вечерний допрос с пристрастием. Мда, конспиратор из тебя…

– Не лей мне спирт на рану, а? Лучше скажи, ты суп будешь?

– Давай! Требую своих мамонтов!

Серьезность момента безнадежно испорчена. Я подумаю об этом потом, а сейчас пора свежевать мамонта. Два «белых медведя» за утро – это чересчур.

Нормально поесть нам не дали: айфон Маргариты заиграл «Крестного отца».

– Черт, Валера, – она выразительно закатила глаза и ответила: – Да, Валерий Иванович! Да. Как здесь?! Стоите под окнами?!! Нет! Слушайте, с Константином Константинычем я как-нибудь сама разберусь. Да! Нет! Да, понимаю. Нет! Не ваше дело, как я буду разбираться. И вообще, я плачу вам не за это. Какого, извиняюсь, хрена, вы торчите под моими окнами?! Да, собираюсь. Хорошо, уже выхожу. Ждите! – мадам бросила трубку. – Вот ведь ежики пушистые…

– Начальник личной службы безопасности?

– Можно сказать и так. Мой Телохранитель Номер Три.

– А куда делись номера Один и Два?

– С Номером Один я по понедельникам и средам, с Номером Два – по вторникам и четвергам, ну а пятница и выходные традиционно принадлежат Валере. Я его боюсь, Котику и в страшных снах не приснится, – кокетливо хихикнула сестра Воропаева, – он драчливый. И злопамятный. Не представляешь, чего мне стоило сбежать.

– Муж знает? – беззаботно спросила я, обмакивая мякиш в суп и отдавая Арчи.

– Знает, – тяжкий вздох без следа раскаяния. – Ты не думай, мой Костя – тоже далеко не ангел. В Питере у него Люся по четвергам и Анжела по субботам, а в Москве Виолетта по вторникам и воскресеньям. Иногда ее сменяет Афродита. Я же говорила, что у нас на первом месте бизнес, ради него и платиновых кредиток готова мириться с существованием Афродиты.

Марго облизнула ложку, поблагодарила за вкусный обед, отбросила назад подсохшую гриву и прошла на второй этаж, чтобы вернуться спустя четверть часа в черно-белом атласном платье до колен и летних сандалиях на манер римских.

– Ты фен не видела?

– Зачем фен? – удивилась я, высушивая шевелюру заклинанием.

– Ух ты! Спасибо, – Рита подлетела ко мне и крепко, до реберного хруста, обняла. Рядом с ней, дорого и модно одетой, аккуратно накрашенной (когда только успела?) и благоухающей французским парфюмом чувствовала себя бледной молью. – Серьезно, спасибо за всё. Ты замечательная, и я всегда буду у тебя в долгу. Как подумаю, что шею могла свернуть… Брр! В общем, почту за честь стать твоей золовкой. Еще увидимся, – она расцеловала меня в обе щеки, омыв изысканным ароматом, – береги Тёмку!

– Марго, подожди…

– Ах да, – Маргарита нахмурила брови, – если не трудно, шмотки байкерские высушишь? Они еще пригодятся. Насчет «Кавасаки» не беспокойся: я пришлю за ним завтра. Ты его вроде чем-то прикрыла, чтоб в глаза не бросался?

Ага, невидимостью. Мадам Григориадис неисправима, но она мне нравится.

– Удачи тебе.

Через окно я видела, как будущая золовка в позе скандальной женщины ругается с мужчиной в деловом костюме, потом садится в машину, и процессия из четырех одинаковых автомобилей скрывается за поворотом. Мы втроем – я, Арчи и укрытый невидимостью «Кавасаки» – остались одни. В духовке вкусно пахло мясо «По-царски».

Последствия попойки ликвидированы, ужин дожидается на плите – осталось придумать, как скоротать сегодняшний день. Толстая стрелка часов прилипла к цифре «один», минутная ползла еле-еле. Арчи помогал скрасить одиночество, свернувшись на коленях, словно большой котенок, но просто сидеть и ждать не по мне. Пробовала отрабатывать заклинания, но когда вместо «ключевой воды» получила стакан «голубой бурды», бросила это дело. Ненадолго отвлечь сумели мои любимые нематериальные иллюзии, легкие, как дыхание. Коты и кошки всевозможных пород и расцветок (Арчибальд, попытавшийся было цапнуть за хвост толстоногого «шотландца», отнесся к ним со здоровым равнодушием), клыкастая немецкая овчарка, золотистый ретривер, огромные тропические бабочки. Седовласый волшебник в изумрудно-зеленой мантии поклонился мне и взмахнул дирижёрской палочкой. Комнату заволок разноцветный дым с запахом застаревшей пыли. Пришлось спешно проветривать комнату, но вместе с дымом почему-то исчезли остальные иллюзии.

У камина возникла Ксюша. Я сразу ее узнала, хотя в последний раз «виделась» с ней довольно давно. Возникла сама, без каких-либо подсказок, погладила кирпичную трубу, тряхнула взъерошенной головой. Волосы девочки торчали в разные стороны, жутко хотелось причесать их или хотя бы пригладить.

Ксюша угадала мой парикмахерский порыв и скрутила из пальцев «фигу». Озорная улыбка от уха до уха осветила и без того хорошенькое детское личико, совершенно преображая его.

– Привет, фантазия, – сказала я, зная, что не буду услышана.

Она помахала ладошкой и плюхнулась на диван рядом со мной, поджав босые ноги с заживающими болячками на коленках.

– Упала?

Девчонка кивнула и беспечно махнула рукой. Пустяки, мол, дело житейское.

– Посиди со мной.

Она знакомо усмехнулась, ткнув пальцев пальцем в свои ноги. Вроде «я и так сижу, разве не видно?» Странно, иллюзорные люди не облают разумом в прямом значении этого слова, им наделены лишь двойники.

Ксюша подвинулась ближе, неловко коснулась моего локтя. Пальцы прошли насквозь, но ее это не смутило. Нахмурив светлые брови, девочка водила пальцем по тыльной стороне руки, вычерчивая странные линии. Кожу приятно покалывало.

– Ксюш, я не знаю, что делать дальше, – вырвалось помимо воли. – Теперь всё окончательно запуталось. Правду говорят: меньше знаешь – крепче спишь. Я… я понятия не имею, чего ждать, как себя вести. И злюсь на себя за это.

Тонкая бровка взлетела вверх. Иллюзия захлопала зелеными глазами, фыркнула и вернулась к начертанию линий. Что-то пишет…

– Может, тебе бумагу дать?

Она покрутила пальцем у виска, потом вздохнула и принялась писать сначала, медленно. М, А, снова М… Мама? Одно и то же слово, повторяемое бессчетное количество раз.