Чтение онлайн

– Мир, а помнишь как-то летом мы ели черешню в соседнем саду? Ты ещё с разбега влетел ногой в петлю для зайца и расхреначил себе лоб.

Я неопределённо пожимаю плечами, без интереса вслушиваясь в перечень своих косяков. Мне никак не удаётся избавиться от липкого чувства ревности и злости, хоть и понимаю, как бесчеловечно злиться на друга, бывшую девушку которого сейчас перед ним же обнимаю. Однако совесть во мне даже не колышется, прикрывшись оправданием, что Диму на озеро никто не приглашал.

– О, а сейчас ведь сезон, и луна ярко светит, – захмелевшая Маша запрокидывает голову, слегка двигая бёдрами на моих коленях. Ещё пара таких нехитрых движений и меня уже ничто не спасёт от позора.

– Ну да, – киваю, с трудом собрав в кулак поплывшие мысли. – Только тучи собираются, если закроют луну, мы и дерева не найдём, не то что черешню.

– Ушам своим не верю, – удивлённо ведёт она бровью. – Исправляешься?

Я настолько пьян и очарован её расслабленным состоянием, что даже не сразу улавливаю смысл.

Кто-кто там исправляется – я что ли?

Я?!

Ну нет, дорогая, мы так не договаривались. Дорогой компромисса и до подкаблучника добраться недолго.

По крайней мере в моей нетрезвой башке реакция Маши воспринимается как вызов. А вызов от своей дамы нужно что? Правильно. Вызов нужно принимать.

– А пошли. Вставай Дим. Хоть юность вспомним, раз романтика накрылась. Всё равно этот день хуже уже не станет.

– Маш, глянь сколько тут черешни, – шуршит Дима листвой у моего виска. – Ешь, давай, я придержу.

– Мне хватает.

Я не спешу отпускать свою ветку, пусть дотянуться до ягод никак не удаётся, а мышцы ног потряхивает от напряжённого стояния на цыпочках. Дорога до сада оказалась неблизкой и хмельная беспечность успела выветриться ещё примерно в середине пути. Мысли вновь вернулись под изумрудную гладь озера, едва не ставшую мне колыбельной и саваном. Мир не может знать наверняка, в то время как я не собираюсь рассказывать правду – Дима умышленно раскачал лодку.

Разговор ни о чём, бегающий взгляд и стихи невпопад из школьной программы упорно не хотели вязаться с такой не по случаю задорной улыбкой, будто моё сердце уже лежит в его кармане. Поначалу думала нервное. Бывает же по-разному: смех, слёзы, упрёки... вот и Исаев точно сбросившая кожу змея, выглядел как всегда и одновременно иначе. Слишком активно жестикулировал, слишком целеустремлённо искушал судьбу. Не хочется верить в злой умысел. Пусть лучше будет непродуманный расчёт спасти меня. И тем более не хочется жить, зная, что некогда близкий человек способен всерьёз пожелать мне смерти.

Как бы то ни было, общаться с Димой как прежде пока не выходит. Не могу лицемерить, сам пусть ест со своей ветки.

– Поберегись!

Тело по обыкновению реагирует на уровне рефлексов ещё до того, как мозг успевает сообразить, чего требует Арбатов. Вжавшись спиной в ствол, во все глаза смотрю, как он, помогая себе одной рукой, мартышкой спускается с верхушки.

– Держи, паучонок.

Мир спрыгивает с ветки, зажимая меня между деревом и собой. Наши взгляды встречаются на несколько коротких секунд, и я невольно замираю, ощутив странное давление в груди. Черешня темнеющая в белоснежном подоле его футболки не бог весть какой замысловатый жест, особенно учитывая сколько жестоких слов было им брошено ранее, но почему-то на лицо наползает улыбка: глупая-глупая... И у него глаза дурные-дурные... такие чёрные, что голова идёт кругом.

– Спасибо, – выдыхаю еле слышно. Интересно, я когда-нибудь перестану робеть в его присутствии, словно грешник на исповеди?

Тяжёлое дыхание Мира колышет выбившиеся из хвоста пряди моих волос. Под наплывом смущения не сразу получается ухватить мясистую ягоду – та прыгает как живая, а когда, наконец, отправляется ко мне в рот, то чуть не встаёт поперёк горла, такое дикое выражение принимает его лицо.

– Курну, – он зубами вытягивает сигарету, загорается огонь зажигалки.

Затяжка. Вторая. Лукавой усмешкой краешком губ он посылает в сторону облако дыма.

Засмотревшись, почти не разжёвывая, проглатываю ягоду вместе с косточкой. С таким же успехом можно было уплести лист полыни – всё органы чувств сконцентрировались на стоящем напротив сводном брате.

– Вкусно, как потрахаться, – пьяно и как-то зло заключает Дима, шумно отпуская ветку.

– Это потому что на неё грачи нагадили. Чистая черешня бывает только на верхушке, – Мир, наконец отводит глаза от моего лица, чтобы бросить быстрый взгляд в небо. – Маш, угостишь? У меня руки заняты.

Смутившись, подношу ягоду к его губам, но Арбатов остаётся неподвижным, будто ждёт чего-то. Я не успеваю спросить. Луна прячется за тучи, окутывая нас непроглядной темнотой. И вот теперь его рот приходит в движение. Зубы клацают у протянутой черешни, которую я тут же неловко роняю, а он подаётся вперёд, увлекая нас в удушливо глубокий поцелуй с приторно-горьким привкусом никотина и ягод. Губы саднит от требовательного напора. Мир впервые так настойчив, словно стремится закрепить своё на меня право. Зачем?.. Мне и так другие не нужны.

– Ах вы черти такие! Попались?! – эта фраза, выкрикнутая грозным басом в непроглядной темноте сама по себе заставляет напрячься, в секунды остужая и жар от поцелуя, и голову, и кровь. Ситуация усугубляется каким-то металлическим лязгом, с каким в моём понимании мог бы щёлкнуть затвор ружья.

По телу проходится дрожь такой мощи, что зубы начинают мелко стучать.

– Тише! Да тише ты, – быстрый шёпот Арбатова лишь подкармливает панику. Слишком серьёзно звучит этот приказ, слишком громко сыплется черешня в траву к нашим ногам. Огонёк сигареты гаснет, предположительно растёртый в его кулаке. – Держись Димы, я сторожа уведу и найду вас.