Чтение онлайн

Я чувствую себя дирижёром, очерчивая кончиком языка чувствительный вход в её лоно: медленно, дразняще – так, чтобы Маша требовательно постанывала от удовольствия, бесстыдно выгибаясь мне навстречу. Чтобы ногти скребли подлокотники в поиске шаткой опоры – не для тела, но для разума, который, судя по участившемуся дыханию и бессознательным крикам, вот-вот её покинет. Такую неповторимую в своей для меня значимости, такую прекрасную в своей до меня жадности.

Кажется, прошло совсем немного времени, а её тело уже полностью мне подвластно. Я не тороплюсь. Язык скользит чуть плавнее вдоль разгорячённой чувствительной плоти, без нажима, но неотрывно, ни на миг не переставая дразнить тугой бугорок. Контрастом жёстко сминаю ладонями упругие ягодицы, желая продлить, приручить, проучить.

Она сама не отдаёт себе отчёт как беззастенчиво подсказывает чего хочет, как сбивает дыхание хриплой мольбой:

Пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста...

Счастливой улыбкой касаюсь атласной кожи. С Машей я чувствую себя богом.

– Хочу тебя, – упрашивает она пересохшими губами. – Иначе хочу...

Забудь, дорогая. Нарочно не ввожу даже мизинца. Для опыта и этого предостаточно.

Но в остальном я наращиваю темп, теснее притираюсь губами, языком, сжимая упругие ягодицы так что пальцы сводит. Будут синяки. Много синяков. И пусть. Пусть вспоминает обо мне почаще, маленький ненасытный паучонок. Ещё одно движение, особенно тягучее... я слышу своё имя в крике-полустоне. Маша дрожит всеми мышцами, сводя меня с ума произведённым мною же эффектом.

Тишину нарушает лишь наше рваное дыхание и яростный трёхэтажный мат моего обделённого лаской члена, выраженный дичайшим гудением в паху.

– Что же ты со мной делаешь, Маша? – устраиваю голову на девичьем бедре, раздумывая, сильно ли её покоробит предложение облегчить примерно тем же способом и мои страдания?

Маша оставляет мой крик души без ответа, только поглаживает по волосам с удвоенной лаской, пока я чудом не задыхаюсь от нахлынувших картинок. В принципе, она сейчас выглядит на редкость покладистой...

– Ми-и-ир, дружище! Да ты задрал! Я слышу, что ты дома. Сколько можно звать?! – влетает голосом Димы мне в окно.

Буквально влетает – вместе с небольшим булыжником и ворохом битого стекла.

Проклял же меня господь друзьями...

– Не одевайся, я быстро, – подмигиваю нехорошо взбледнувшей Маше. – Кстати, ты мне поможешь закопать труп? Когда мы закончим. Или нет... лучше на закате.

– Дим, ты сейчас умереть как не вовремя.

– Да я заметил. Точнее услышал, ты забыл закрыть форточку, – подмигивает друг и опускает многозначительный взгляд на мои шорты. – штудируешь фильмы для взрослых?

Сделав над собой усилие, отвечаю ему таким же приторно-злорадным оскалом.

– Только не говори, что у тебя плазма сгорела. Делиться не буду.

– И когда ты успел стать таким скупердяем?

Есть что-то мальчишеское в том, как он засовывает руки в карманы штанов. Волосы аккуратно зачёсаны набок, светлая рубашка даже в такое пекло застёгнута на все пуговицы. Дима в любых обстоятельствах умудряется выглядеть примерным малым. Даже разбив окно. Неудивительно, что на фоне друга моя личность не вызывает особого доверия.

– У тебя что-то срочное или сразу дальше пойдёшь? – щурю один глаз, старательно игнорируя неприятный осадок от внезапного сравнения не в свою пользу.

– У-у-у... да ты реально мне не рад.

Улыбка друга расцветает пропорционально моему недовольству.

– Цени. Я из уважения к тебе хоть не стал лицемерить.

Благо среди очевидных достоинств у Димы есть одно поистине впечатляющее качество, а именно – хорошо развитая интуиция, благодаря которой он очень вовремя вырубает режим наивного одуванчика. Как раз за мгновения до того как я решаюсь без обиняков растолковать ему насколько он сейчас не ко двору.

– Мир, Маша дала мне отставку. Мне хреново. Куда прикажешь идти, если не к лучшему, чёрт возьми, другу?

Достаю из кармана пачку сигарет, думая, что на это ответить, и понимаю – Дима заслуживает правды. Скрываться глупо, я всё для себя решил. Выбирая между девушкой и другом, я по-прежнему выберу друга. Выбирая между другом и будущей матерью своих детей, я тоже сомневаться не стану – решение однозначно будет не в его пользу. Если Дима не захочет меня знать, я пойму, но буду надеяться, что взяв на руки первенца от своей любимой женщины и он сможет понять... однажды.

Пачка сигарет хрустит, сминаясь в моём кулаке. Курить не хочется. Хочется врезать, только непонятно кому: ему, себе, по дверному косяку? Виноватых-то нет. А напряжение есть, даже в переизбытке, и оно ищет выход. Пора с этим кончать.

– Ладно, – отступаю в сторону, пропуская его в дом. – Ты пришёл не вовремя, но зато по адресу.

И всё же в библиотеку заглядываю сначала один. Нужно убедиться, что Маша успела привести себя в порядок.

В полумраке комнаты ни души. Второе – целое – окно распахнуто настежь. Маша оказалась неготовой встретиться глазами со мной... с ним? Неважно. Имеет право.

– Ну и чего застыл?

Пристальный взгляд Димы будто рентгеном проходится по моим мыслям.

– Какая моча тебе в голову ударила? – киваю в сторону поблескивающих на полу осколков, отвлекая его внимание от белеющего рядом с креслом кружева.

"Пусть она к тебе придёт и сама разденется. Увижу своими глазами – вычеркну не раздумывая" – колотится в висках его голосом. Я тогда не хотел играть в эти игры, и сейчас мне неприятна одна мысль, чтобы он узнал о случившемся таким грязным способом. Пока Маша видит во мне всего лишь опыт, признаваться не в чём, а интимная сторона вопроса касается только нас с паучонком.

– Решил взять с тебя пример, – отстраненно бормочет Дима, складывая осколки на подоконник.

Часть внимания приходится сместить на то, чтобы спрятать Машино бельё в карман шорт к смятой пачке сигарет.

– Чёрт! Больно-то как! Су-у-у-ука...

– Порезался, Золушка? – оглядываюсь через плечо. Пара капель крови стекает по его пальцам на светлые брюки. – Моя домработница будет не в восторге от новости, что кто-то так бездарно пытается отнять её хлеб. Тебе достаточно оплатить замену стекла. Сугубо в воспитательных целях, раз ты такой прилежный ученик.