Чтение онлайн

– Придется с ним пить, – резонно заметил Борис, – А нам еще весь день работать, Тютюнник учует! – озадаченно посмотрел он на Гриненко.

Тот в свою очередь вопросительно уставился на меня.

– Валите все на меня, если что, – разрешил я, – Я сам объясню вашему руководству, что это было нужно в оперативных целях. Для раскрытия серии, – Гриненко недоверчиво хмыкнул, но спорить не стал.

– Особо время не тяните, минут через двадцать попросите его написать биографию или описать какой-нибудь день подробно, вроде как для алиби. Как только начнет писать, сделайте мне дозвон на этот номер, – я ткнул пальцем в телефон. – Номер помните? Ничего не перепутаете? – посмотрел я на оперов.

– Да помним мы все, Сергей! И не перепутаем, не дураки! – Гриненко начал заводиться, – Ты еще двойки у себя в университете получал, а мы с Борей уже злодеев ловили!

Я терпеливо смотрел на взбеленившегося опера, как на капризного ребенка. Похоже, Стас понял, что не ко времени заблажил и поднял над головой обе руки, сдаваясь.

– Боря, делаешь дозвон и выходишь из кабинета в коридор, до этого дверь держите замкнутой, – я снова вопросительно посмотрел на оперов.

Те уже, не взбрыкивая, согласно кивнули.

– Все, идите к Зуевой, сейчас к вам Вирясова приведут, – выставил я оперов, – И помните, все должно быть натурально!

Прихватив сверток с антуражем, они вышли из кабинета. Проводив их и убедившись, что Зуева их приютила, я пошел на первый этаж за младшим Гущиным.

Митяй сидел набычившись и на контакт не шел. А я заполнял шапку протокола допроса подозреваемого.

– Что, Дмитрий Николаевич, не дошли до тебя мои вчерашние слова? Ни до мозгов, ни до печенок? Решил себе криминальную карьеру строить и на солидный срок замахнулся? – пытался я его раскачать.

Провонявший камерой парень смотрел исподлобья и тоже пытался что-то разглядеть в моих глазах.

– Какой еще срок?! Никакого срока не будет, послезавтра закончатся сутки и домой пойду! – зло выплюнул Гущин, но большой уверенности в его интонациях не было.

Я посмотрел на него, как на безнадежно больного.

– Хозяин барин, хочешь быть для суда главным злодеем, что ж будь, больше я тебя из этой ямы тянуть не буду.

Я отхлебнул из стакана остывший чай и продолжил.

– Ты тут на амбразуру ложишься, а твой подельник уже пять листов исписал про ваши подвиги. И про тебя, и про Сергея Васильевича, и про гараж.

Я опять громко втянул в себя чай и одобрительно продолжил.

– Умный человек! Потому и отношение к нему человеческое. Вирясов урка опытный, не то, что некоторые молодые дебилы, уж он-то знает, как себе и жизнь в тюрьме облегчить, и как срок скостить.

– Врешь! – Митяй вскочил со стула.

И тут же сел обратно под моим злым взглядом.

– Врете вы всё, никогда Сивый своих не сдаст! – Гущин затравленно зыркал из под слипшихся сосулек своих немытых волос.

Он еще больше сгорбился на стуле и опустил скованные руки между колен. Незаконно, следует отметить, скованных. Хорошо, что прокурор не видит…

Дважды звякнул и затих телефон.

Откинувшись на спинку стула, я с минуту смотрел на хитрого придурка, злобно сверкающего глазами. Потом хлопнув по столу ладонями, поднялся со стула.

– Ладно, пошли, сам своими глазами все увидишь! – я взял Гущина за локоть и повел в коридор.

У дверей начальницы стояли два конвойных из ИВС и Борис. Я крепче прихватив Дмитрия за руку, подвел его к двери и тихо приоткрыл ее.

Вадим и Боря все сделали, как надо. Из кабинета Лидии Андреевны вполне осязаемо пахнуло спиртным. Наверное, опера водку на пол или на стол плеснули. Гриненко и квартирный вор Сивый сидели за столом. И сидели они в вызывающе неофициальной обстановке.

Сивый что-то сосредоточенно писал. На столе моей начальницы, на расстеленной газете стояла недопитая бутылка водки и три стакана, а на каком-то следственном бланке лежали крупно нарезанные ломти колбасы и хлеба.

Дима Гущин взревел как бык, которого не довели до случки. И рванулся в сторону Вирясова, колбасы, и водки. Ожидая чего-то подобного, мы с Борисом, схватив его с двух сторон, завалили на пол и волоком потащили в мой кабинет.

Митяй вырывался, рыдал и грозился убить Сивого.

Надо было срочно завершать эту вакханалию. Больше всего сейчас я боялся, что в кабинет Зуевой на шум припрется Данилин. Не хотелось мне так жестко подставлять Лиду. Тем более, что должного результата пока еще нет.

Убедившись, что Боря надежно удерживает затихающего Дмитрия, я метнулся к Гриненко. Быстро сдав конвою ничего не понимающего и хмельного Вирясова, мы выставили их всех троих за пределы нашего тупика. И спешно начали приводить кабинет в презентабельный вид.

Стас, собрав в один газетный комок всю закуску и прихватив недопитую бутылку, в экстренном режиме покинул следствие. А я, открыв форточку и дверь, стал проветривать помещение. Распахнуть створки уже заклеенного на зиму окна я не решился, понимая, что такого вандализма мне не простят.

Судя по шуму в основном коридоре следствия, наши забавы все же не остались незамеченными и встревожили коллег. Чтобы народ стихийно не повалил туда, где еще не выветрился праздник, я сам подался навстречу всполошившемуся следственному аппарату. Из приоткрытых дверей основного коридора торчали любопытствующие головы коллег.

Данилин стоял напротив своей приемной, а в мою сторону на разведку уже семенила Тонечка.

– Что ты там опять учинил, Корнеев? – Алексей Константинович смотрел на меня как на самую большую ошибку в своей жизни.

Тонечка остановилась в двух шагах и тоже с любопытством взирала на мою выбившуюся из брюк рубашку.

– Подследственный буянить вздумал, Алексей Константинович. Хорошо, что опера в кабинете были, они и помогли скрутить! – с гордым видом шестиклассника, победившего в драке за гаражами, доложился я майору.

Данилин даже отвечать не стал, просто махнул рукой, повернулся и ушел. Выглядывавший как сурок из своей двери Пичкарев, разочарованно втянулся назад. Алдарова недоверчиво оглядев меня, тоже скрылась за своей дверью.