Чтение онлайн

— Мне придётся работать в пожарном режиме, товарищ майор! — пожал я плечами, — И поэтому мне нужны люди! Наш Гриненко и те два опера из ОБХСС из Кировского РОВД. Те, которые участвовали в задержании цыган, в обысках и в изъятии товара. И еще мне нужен на постоянной основе опытный специалист-товаровед. Желательно из Кировского райпотребсоюза!

Данилин смотрел на меня, мягко говоря, без симпатии. Но он и не кричал, как это нередко случалось в прежние времена. Либо в его сознании что-то надломилось, либо на дневном осеннем небе так сошлись звёзды. Когда он достал из пачки сигарету и сунул её себе в рот, я и сам успокоился. Потому что понял, что орать на меня и топать ногами он уже вряд ли будет. И поэтому пошел дальше.

— Кроме всего этого, от кировчан мне будет нужна машина. С водителем и, когда потребуется, с конвоем!

— Лейтенант, мне кажется, что стакан по утру ты всё же залудил! — вместе с клубом дыма выдохнул мне в лицо своё возмущение майор, — А ты часом не слишком в своих суждениях забываешься? Ты кто такой, чтобы выдвигать мне тут такие условия? Кто и с какой это стати тебе из нашего «угла» Гриненко отдаст? У них там своих висяков девать некуда, а тут еще Москва свирепствует и во всех учетах роется! Да и преступление это тряпочное, и вообще оно к нам пришло с чужой земли! Мало того, что спекуляции с хулиганством уже раскрыты, они еще и с лицами, в изоляторе сидящими! При чем тут наш розыск, Корнеев?

Начальство озверело не на шутку и торговаться со мной настроено не было совершенно. Но и я, благодаря толковой справке Лиды и уже минимально ориентируясь в материалах дела, отлично понимал главное. Что, находясь в жестком цейтноте, один на один с цыганской шайкой и их адвокатами, я точно, не сдюжу. Поэтому отступать от наезжающего танком майора, пятясь к гильотине, тоже не собирался.

И потому, исходя исключительно из своих шкурных интересов и инстинктов самосохранения, без стеснения набрал полную грудь воздуха. А потом начал постепенно его выпускать посредством нахальных и отчасти не лейтенантских слов.

— Во-первых, Алексей Константинович, чтобы как-то начать работу, мне надо этих цыган сначала, как следует, раскачать! А, чтобы сделать это в такие сжатые сроки, действовать мне придётся жестко! Не исключено, что, даже очень жестко! — начал я излишне крамольными речами возвращать Данилина из состояния бычьей уязвлённости в русло конструктивного диалога. — Короче, товарищ майор, работать с цыганами я буду только в паре с Гриненко! В его способностях я уверен, а главное, я ему доверяю! Нам ведь с вами поручили это дело в суд затолкать, а не на всю область прославиться чем-то нехорошим? Чем-то выходящим за рамки социалистической законности? — я умолк, ожидая от Данилина реакции, но она не последовала.

Майор, судя по его виду, пребывал в некоторой растерянности. В гораздо большей, чем это бывало когда-то прежде.

Да и немудрено, я следак, а не опер, стало быть, речей таких вести по определению не должен. И как нормальный рядовой следак, говорить своему прямому следственному руководству о грядущих жестких методах с подследственными, права я тоже не имел никакого. Как бы там оно не было, но за окном сейчас семьдесят восьмой, а не тридцать седьмой год.

— Алексей Константинович, мы же оба знаем, что Тютюнник отказать вам не посмеет! — соскользнул я с нехорошей темы беззаконья в сторону, — Покричит, поплачет, обязательно на некомплект оперов пожалуется, но против следствия всe равно не пойдёт! По службе он от вас зависит больше, чем вы от него, разве я не прав? — умолк я на секунду и, не дождавшись возражений, продолжил, — И потом, если вы по каким-то причинам не можете решить этот вопрос с Тютюнником, тогда давайте я сам попробую это сделать. Через Дергачева, — сохраняя на лице наивное простодушие, предложил я шефу неприемлимый для его руководящего самолюбия вариант.

То непотребство, что я сейчас втирал майору, приправляя его умеренной дозой лести и одновременно с ней щелчками по его начальственным амбициям, было на грани фола. Но состоявшейся действительности и внутривидовым отношениям в райотделе соответствовало вполне. Как бы не был против начальник розыска, но упираться до талого он не станет. Слишком опытен майор Тютюнник, чтобы из-за откомандирования своего опера ко мне на неделю, противопоставлять себя начальнику следствия РОВД. Не стоит оно того! Потом это будет аукаться долго и порой даже очень болезненно. И каждый раз это будет происходить буднично и не выходя за рамки ведомственных инструкций. Но с фиксацией в заключениях соответствующих служебных проверок. А потом, соответственно и в приказах. И приказы эти ни с чем хорошим связаны не будут.

— Хрен с ним, с твоим Гриненко! — обиженно пыхнул дымом Данилин, мудро не отреагировав на мою готовность решить вопрос напрямую через начальника РОВД. Про мой пассаж относительно жесткого подхода к фигурантам тухлого дела он также предпочел не вспоминать. — С Тютюнником я разберусь, а с кировчанами как? Ты сам-то понимаешь, что ты сейчас говоришь? Людей тебе, да еще машину с конвоем! Молодой ты еще! Просто поверь мне, Корнеев, да они из принципа усрутся, но ничего на сторону не дадут! Тем более, свой транспорт, да еще в чужой райотдел! С водителем и с бензином! У них, как и у нас, на следствие всего одна машина!

Главный следак Октябрьского района сейчас уже смотрел на меня почти без раздражения. Удивительно, но в его глазах в эту секунду было больше жалости, чем прежней злобы. Обычно так смотрят на неплохих, но умственно неполноценных и порядком уже начинающих надоедать людей. Надоедать своим дебильным простодушием.

— Это они сегодня ничего не дадут, — терпеливо согласился я с упрямством всё знающего о межрайотдельских отношениях начальника, — Вы, пожалуйста, сегодня всё таки позвоните своему коллеге в Кировский! И наши пожелания ему озвучьте. И на этом всё! Вам даже в областное следствие потом не надо будет звонить и жаловаться! Повторяю, никуда больше обращаться после того, как в Кировском вам в людях и в транспорте откажут, больше не нужно!

Я в очередной раз умолк, чтобы сказанное мной уложилось в голове старшего и более опытного товарища. Однако, опасаясь, что Данилин, не дослушав, может в любую секунду взбрыкнуть и взорваться, снова открыл рот.

— Вы, самое главное, только упомяните, что это цыганское дело к своему производству принял следователь Корнеев! — мягко, чтобы не оттоптать майору давно уже воспалённую мозоль, порекомендовал я. — Это очень важно, Алексей Константинович!

— Думаешь, Сидоренко услышит твою фамилию, затрепещет и сразу всё тебе отдаст?! — насмешливо гыгыкнул Данилин, — Ты же к нам вроде бы из Советского пришел, откуда тебя еще и в Кировском могут знать? Да даже, если и знают, то в любом случае, для Сидоренко ты нет никто! Ты всего лишь лейтенант, Корнеев, а он давно уже подполковник! — продолжал упорствовать мой настырный, но надо это признать, здравомыслящий начальник. — Может, ты правда, с утра употребил, а, Корнеев?

— Не употреблял я ничего! Ни сегодня, ни вчера не употреблял! — не стал я признаваться в не содеянном.

— Хорошо, товарищ майор, я поясню. Дело в том, что завтра на десять тридцать мне назначено прибыть в актовый зал областного УВД! — пришлось раньше времени прибегнуть к пока еще секретной аргументации, — Приглашен для вручения мне государственной награды. И орден мне будет вручать не наш генерал, а московский. Который по поручению ЦК, в данный период времени руководит бригадой проверяющих, — по мере изложения мной пока еще конфиденциальной информации, лицо Данилина менялось и становилось проще. И насмешливой улыбки на нём уже не было.