Чтение онлайн

Значит, исследование Шахты отошло в прошлое. Так или иначе, конец наступил. Впрочем, промышленник Карл Фридрих фон Хансен ещё не знал, что его брат, китобой из Ростока, погиб на острове.

После этой смерти мы с Марит остались последними выжившими участниками экспедиции Бергера и Хансена 1911 года. Карта Шпицбергена, которую Марит тогда собиралась составить, так и не была закончена, и, насколько мне было известно, точной карты острова не существовало до сих пор.

Сам я знал только бухту — зато как свои пять пальцев. И, разумеется, Шахту, уходившую в землю от Дьявольской равнины, куда бы она ни вела, — Шахту, которую, надеюсь, я запечатал навеки, прежде чем из неё успела подняться ещё одна бездушная тварь.

Карманные часы показывали девять вечера. Я взглянул на предплечье и отодвинул повязку. Пепельно-серая окраска расползлась дальше и теперь доходила за локоть, почти до самого плеча.

К тому же цвет стал темнее; его прорезали фиолетовые жилы, словно рука уже отмерла. Ничего подобного я никогда не видел: боли не было, но рука оставалась холодной и неподвижной. Шахта изменила меня — я чувствовал это. И не знал, сколько времени мне ещё отпущено.

Ты несёшь это в себе!

Спустя некоторое время шхуна достигла места, где фьорд впадал в море. Капитан Андерсон вывел «Скагеррак» в открытое море. Где-то далеко я услышал крик полярной совы.

Я оглянулся. Через несколько минут из-за горного массива показалось солнце. Его лучи падали сквозь разрывы в облаках, словно колонны, и ложились на море, заставляя волны сверкать. Я смотрел на искрящийся кильватерный след, который тянулся за кораблём.

Мало-помалу водная борозда сглаживалась волнами. Я надеялся, что и память о жестоких событиях так же скоро потускнеет во мне.

Пока я гладил Роя по шерсти, остров становился всё меньше, пока на горизонте не превратился в пятнышко величиной с ноготь. Когда шхуну подняло на гребень волны, я без долгих раздумий схватил пачку писем и швырнул её через поручень. Рой на мгновение поднял голову и проводил бумаги взглядом.

— Всё хорошо, старина. — Ветер подхватил листы и понёс над морем, пока они не исчезли из виду. — Скоро об этом никто и не вспомнит.

Шахта ещё далеко не раскрыла своей тайны. И всё же я знал: я никогда больше не вернусь. Быть может, будущие поколения исследуют её и разгадают загадки.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 11

ГЛАВА 65

Смерть. Ноябрь 2021

Неле подняла глаза.

И именно это потом и произошло! Было за полчаса до полудня; солнце едва поднималось над горизонтом, а и без того мутный сумеречный свет заслонила темная громада облаков. В кладовке воцарился странный полумрак.

Одеревенев от холода, она поднялась и локтем протерла в обледеневшем иллюминаторе маленькое смотровое окошко. Станцию по-прежнему скрывала снежная круговерть, огни все так же горели. Нюландер перестал дергать дверь. С тех пор на корабле стояла неестественная тишина. Только ветер с призрачным воем проносился над палубой исследовательского судна. Да еще Неле время от времени слышала, как у входа на мостик щелкают и тревожно хлопают флаги.

Она отложила дневник и подышала на озябшие пальцы. События 1914 года, конечно, отвечали на некоторые вопросы, но одновременно порождали куда больше новых.

Нюландер, который где-то там, снаружи, бродил по судну, вел себя почти так же, как Бергер описывал своего бывшего товарища Кристиансона. Почему это случилось именно с ним? По-видимому, из всех членов нынешней команды Нюландер, благодаря специальной подготовке, чаще и дольше прочих бывал в шахте — и, вероятно, на самой большой глубине… как Кристиансон. И именно там, внизу, должно было произойти несчастье. Олофссон говорил о разорванном защитном костюме, но что случилось на самом деле, Неле, скорее всего, уже никогда не узнает.

Выходило, что Эквист, ионосферный исследователь станции, умер при столь же странных сопутствующих обстоятельствах, что и Прем. А вот остальная команда — Скёрдал, Дрёя, доктор Ронен и другие — похоже, вовсе не была убита, как она решила поначалу. Ошибочный вывод, сделанный после того, как она увидела тела. Экипаж сам покончил с собой — именно так Бергер описывал гибель своих людей в дневнике. Но почему?

Это был какой-то вирус, сводивший команду с ума? Инфекция? Поражение психики или воспаление коры головного мозга? Скорее всего, тогдашнее повальное безумие началось с появления Кристиансона — точно так же, как нынешнее началось с появления Нюландера. Одного его присутствия хватало, чтобы ввергнуть остальных в исступление и толкнуть на самоубийство.

Но почему она сама не захотела покончить с собой, когда была наверху, на станции? Почему? Возможно, потеря сознания косвенно спасла ей жизнь — иначе она, как ее пилот Ким, размозжила бы себе голову о витрину. Это было для вашей же безопасности, объяснил ей Олофссон. Возможно, так оно и было.

А почему ты сейчас не сходишь с ума? Неле прислушалась к себе. Почему тебе СЕЙЧАС не хочется убить себя?

Хороший вопрос. Она задумалась. Крошечный отзвук этого состояния она ведь уже чувствовала. Но почему оно не подействовало?

Потому что ты потомок Бергера и в твоих жилах течет его кровь? Возможно. Бергер ведь тоже выжил. Быть может, ответы найдутся в его последнем дневнике — за 1952 год, самом тонком из всех. Он написал его, как быстро подсчитала Неле, уже семидесятивосьмилетним стариком.

Но сначала она, насколько позволяла тесная каморка, размяла ноги, потянулась и стерла с лица усталость. Минувшей ночью, если не считать нескольких часов, она почти не сомкнула глаз. Даже сейчас Неле была слишком взвинчена, чтобы спокойно уснуть. И все же чувствовала, как напряжение и душевная нагрузка подтачивают силы.

Она отпила воды из бутылки, помочилась в контейнер, который затем герметично закрыла, и вскрыла две консервные банки. Сардины в масле — главное блюдо, маринованные дольки груши — десерт. Настоящий пир, если учесть, в каком положении она оказалась.

Затем Неле достала из рюкзака документы времен нацистской Германии. В каморке дневной свет, несмотря на метель, был лучше, чем тусклая лампочка в подземном кинозале. Только теперь она увидела, что прихватила наугад: папки с протоколами за 1939–1945 годы.