Чтение онлайн

Наконец я удержался и, шатаясь, выбрался обратно на платформу. Машина с тяжёлым стуком плюхнулась на настил.

Сердце бешено колотилось. Проклятый ствол! Зубчатые колёса пытались провернуться, но снова и снова с громким щелчком возвращались в прежнее положение. В одном углу скрежет был особенно сильным.

Я тотчас перевёл рычаг на холостой ход, и звуки стихли. Не раздумывая, запустил генератор. Тарахтение зловеще отдалось от стен. За считаные секунды ствол наполнило дизельным дымом, но воздушная тяга тут же утянула его вниз.

Теперь я поднял рычаг, чтобы повести гондолу вверх. Зубчатые колёса заскрежетали ещё громче. Гондола один раз сильно дёрнулась — и осталась на месте. Она застряла.

Я поспешно заглушил мотор, чтобы он не перегрелся и не сгорел. Гондолу перекосило; теперь она стояла криво. В одном углу зубчатые колёса заклинило так, что они не вошли в следующую выемку. Паника сдавила мне грудь.

Когда я пересёк платформу, деревянный настил заскрипел под ногами. Осторожно я лёг на живот, подполз к краю и посветил лампой под пол — туда, где зубчатые колёса застряли в выемках рельсовой направляющей.

Казалось, кто-то расплющил эти выемки молотком. Хансен! Проклятый китобой постарался на славу — на случай, если кто-нибудь всё-таки пойдёт за ним следом.

Кроме того, колесо так увязло в погнутом металле, что вверх уже не двигалось. Я сидел в ловушке. Запасной гондолы больше не было, а вода таяла минуту за минутой, хотя я к ней не притрагивался. Так же быстро иссякал и я сам. Меня накрыл новый приступ паники.

Нужно всего лишь починить эту направляющую, сказал я себе, пытаясь взять себя в руки. Всего лишь починить. Проще простого.

Но ради экономии веса я отказался от любых инструментов. Здесь не было ни молотка, ни лома, ни простого напильника. Я мог заорать во всё горло и бить кулаками по доскам. Но ни паника, ни ярость ничем бы не помогли.

Я поспешно прибавил свет керосиновой лампы. Лихорадочно оглядел платформу в поисках хоть какого-нибудь пригодного предмета, но вместе с норвежцами убрал всё лишнее.

В моё снаряжение входили только лампа, верёвочная лестница и две бутылки воды — больше ничего. Правда, с мотора можно было снять рукоятку подачи дизеля. Тогда у меня оказался бы хотя бы кусок металла, пригодный вместо инструмента.

Я попытался пальцами ослабить гайку. К счастью, она была затянута не туго. Когда рукоятка наконец оказалась у меня в руке, я почувствовал, до чего холодны пальцы. Меня трясло всем телом.

Спокойно.

Я стал искать, где закрепить верёвочную лестницу. В том месте пола, где прежде крепилась защитная решётка, теперь из дерева торчали два железных штыря. Я зацепил за них лестницу, перекинул ноги через край платформы и нащупал первую деревянную перекладину.

В одних носках надёжно удержаться не получалось. Как и всё, что могло мне пригодиться, ботинки остались наверху, на станции. Моё чрезмерное стремление сэкономить каждый грамм веса в конце концов стоило бы мне жизни.

Я обхватил деревянную перекладину пальцами ног и подушечками ступней. Что за ощущение! Верёвки со скрипом натянулись, когда я перенёс вес на ногу. По лбу тут же потёк пот.

Как только мне показалось, что положение более или менее под контролем, я сдвинул верхнюю часть тела за край и стал второй ногой искать перекладину ниже. Ноги сами ушли под деревянную платформу, и я ничего не мог с этим поделать.

Мышцы живота напряглись. Отчаянно, вспотевшими руками, я вцепился в днище гондолы.

Если я соскользну и сорвусь!..

Тело свело, мышцы задрожали. Чем дольше я медлил, тем хуже становилось. Канаты подозрительно поскрипывали.

Медленно я потянулся рукой к верёвке. Когда наконец ухватился за неё, весь мой вес повис на лестнице. Я задерживал дыхание, пока раскачивание не утихло.

Затем спустился ещё на одну перекладину. Наконец увидел днище гондолы снизу. Свет лампы пробивался сквозь щели между половицами и падал на рельсовую направляющую. Хансен и в самом деле исковеркал выемки.

Один зуб шестерни застрял намертво. Без ножовки по металлу, кусачек или зубила исправить это было невозможно. Но если бы мне удалось окончательно отогнуть торчащую металлическую стружку, я мог хотя бы освободить заклинивший зуб настолько, чтобы тот снова пошёл вверх.

Одной рукой я держался за верёвочную лестницу, другой пытался подвести снятую рукоятку дизельного мотора как рычаг. Но рукоятка раз за разом соскальзывала, а меня вместе с лестницей безвольно отбрасывало в сторону.

Когда мне наконец удалось заклинить её между зубчатым колесом и металлической стружкой, я ухватился за самый конец, чтобы использовать всю силу рычага. Осторожно надавил, стараясь не сорваться снова.

Стружка со скрежетом подалась на миллиметр. Я упёрся ногами в верёвочную лестницу и навалился всем весом на рукоятку. Металл начал гнуться.

Тут я сорвался и распорол ладонь об острый край. Рукоятка выскользнула из вспотевшей руки. Звякнув, она ударилась о скальную стену и исчезла во тьме.

В панике я вцепился в лестницу. Кровь потекла по рукаву рубашки. В этот миг я думал только о дизельном моторе.

Лишь бы подачу топлива можно было открыть и без рукоятки.

И тут глухой удар заставил меня вздрогнуть. Металлическая рукоятка ударилась обо что-то где-то подо мной — совсем близко, может, в сорока, самое большее в пятидесяти метрах. Звук странно и пусто прокатился по стволу.

Какое непривычное чувство: после сотен сброшенных вниз предметов впервые услышать удар о дно.

Там, внизу, должна была находиться гондола Хансена. Но странным было не только это. Эхо! У меня перехватило дыхание. Оно звучало иначе, чем обычно. Возможно, дело было в пугающей глубине.