Чтение онлайн

Разумеется, у этого способа был один существенный недостаток: между станцией и гондолой не существовало связи. Мы хотели параллельно проложить телеграфный кабель, но магнитное поле в стволе делало любую индукционную катушку бесполезной. Поэтому людям наверху приходилось рассчитывать момент, когда гондола достигнет нижней точки. В заранее оговоренное время генератор снова запускали, и гондола поднималась обратно.

Таков был план — и как раз сейчас с корабля выгружали последние строительные материалы. Рядом с собачьими упряжками они вырастали все более внушительными грудами. Но в эту минуту меня занимало не только то, как мы все это втащим наверх.

Было еще кое-что, обернувшееся совсем не так, как мы рассчитывали, и это тоже ничуть не помогало моей головной боли. После долгих поисков дополнительного инвестора нам удалось заинтересовать нашими планами правление Берлинских моторных заводов.

Договор выглядел следующим образом: предприятие, как раз разрабатывавшее бронеавтомобиль на гусеничном ходу с вращающейся орудийной башней, сдавало нам необходимое оборудование в аренду за бесценок; Технический факультет в Вене оплачивал счет и тем самым получал право на использование всех результатов исследований. Однако было условие: инженер Берлинских моторных заводов должен был руководить работами на месте и вести надзор.

Поскольку у нас с Оскаром Линдеманом не оставалось иного выхода, мы согласились на этот компромисс. И именно это соглашение отзывалось у меня болью уже не в голове, а в желудке.

К тому же Хансен уже несколько недель прожужжал мне все уши: проект шаг за шагом ускользал у нас из рук. Он был прав. Но Марит смотрела на дело так же, как и я: выбора у нас не было.

Дальнейшая судьба предприятия зависела от множества вопросов, от которых я до сих пор упорно уклонялся. Но они вновь и вновь напоминали о себе. Да, это был наш проект и наше открытие, однако владельцами ствола мы, как ни крути, не являлись. Мы его не покупали и продать не могли. А поскольку собственных средств у нас не было, оставался лишь один путь — позволить тем, кто давал деньги, задавать тон.

Пока что Шпицберген оставался ничейной землей, и достаточно было занять эту бухту от имени наших финансистов. Но так продолжалось бы недолго: каждый хотел урвать свою долю. Первые норвежские и русские горнодобывающие компании уже начали столбить участки под угольные копи.

К счастью — и это было единственным светлым пятном, — новые хозяева мне доверяли, хотя я был не инженером-строителем, а всего лишь обыкновенным врачом. По крайней мере, нам с Марит позволили разработать техническую схему, по которой мы теперь собирались действовать; и я счел добрым знаком то, что в Берлине наши предложения не отвергли.

После разгрузки «Скагеррак» снова отошел, а исландцы принялись доставлять строительные материалы наверх на своих санях. У нас оставалось четыре недели, чтобы воплотить план в жизнь. Затем в фьорд должен был прибыть инженер Готфрид Прем из Берлинских моторных заводов — со своим оборудованием и длинным перечнем вопросов.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 34

Как и было объявлено, месяц спустя Готфрид Прем прибыл на судне в Моржовую бухту, намереваясь провести на станции следующие четырнадцать дней. Мы с Хансеном и Марит встретили немецкого ученого на деревянном молу, который построили исландцы; мол выдавался от берега на несколько метров в фьорд.

Если до тех пор я полагал, что в лице Оскара Линдемана с Венского факультета уже познакомился с воплощенным высокомерием, то жестоко ошибался.

Прем, сухощавый мужчина лет сорока, едва достававший мне до плеча, держался с достоинством надутого государственного мужа. И внешность вполне соответствовала манерам: уши и затылок выбриты почти догола, на макушке — безукоризненный пробор. Нос и щеки бледно поблескивали от холода, а за круглыми стальными оправами очков прятались острые глаза, разглядывавшие меня с недоверчивой придирчивостью.

Если мое чутье на людей меня не обманывало, передо мной стоял сухой аналитик-бюрократ, не принимающий ни одного решения по наитию. На его фоне Хансен — с желтыми бакенбардами, грязными ногтями, заляпанным маслом рабочим комбинезоном и пятнами сажи на лбу — выглядел необразованным матросом с русского углевоза.

Марит ради этого визита принарядилась и сменила грязные штаны на платье. Как единственная женщина на станции, она и без того была настоящей отрадой для глаз, что бы ни надела, — а в тот день тем более.

Прем протянул мне руку. Его рукопожатие, в полном соответствии с чопорной осанкой, оказалось холодным и коротким. Хансену он даже не кивнул. Очевидно, принял его за оборванца-работягу, который сейчас же возьмет багаж. Китобою это пришлось совсем не по вкусу и наверняка еще должно было обернуться дурной кровью.

Зато Марит Прем разглядывал куда внимательнее.

Когда он открыл рот, из горла вырвался лишь сиплый хрип.

— Вы заставили меня целых пять минут ждать на холоде!

Ветер трепал его шарф.

Пять минут?

Я коротко взглянул на Хансена. Что такое пять минут перед лицом вечности льда?

Словно пытаясь напыщенными манерами возместить малый рост, Прем стукнул тростью по промерзшим доскам мола, требуя внимания.

— Извольте немедленно забрать мои личные принадлежности с причала и доставить их на станцию. Речь идет о двух больших морских сундуках с книгами и приборами, которые я не желал бы слишком долго подвергать воздействию холода, а также о трех крупных поддонах с исследовательскими материалами. Кроме того, я требую полный список всех рабочих с биографиями.

Прем плотно сжал губы.

Господи, чем я это заслужил? Хорошее начало, нечего сказать.

— И где же нам их, по-вашему, взять? Из воздуха? — Хансен спокойно прислонил костыль к ящику с провизией, чтобы свободной рукой прикурить сигару. — Люди работают здесь уже полгода и до сих пор…

— Мы и так потеряли достаточно времени. Сегодня вечером я ожидаю все документы на столе в моей комнате.

— В вашей комнате? — Хансен кашлянул так, будто поперхнулся сигарным дымом.