Чтение онлайн

Осень и зиму я провёл с Кати, и теперь снова настала пора расставания — на сей раз более долгого, ведь отныне я намеревался безвыездно оставаться на Шпицбергене. Решение далось нелегко, но эту жертву приходилось принести — иначе на острове мне было не сдвинуть с места ничего. И я навсегда повернулся спиной к врачебной практике отца, чтобы начать здесь иную жизнь, полную новых испытаний.

Очень скоро я понял, сколько сил это требует: дел с каждым днём прибавлялось. И, хоть я обещал писать домой регулярно и подробно, мои письма к письма Кати становились всё короче.

С тех пор как мы поставили станцию на плато, капитан Андерсон, следуя своим маршрутом из Тромсё через Восточную Гренландию и Исландию, каждые две недели заходил и в этот глухой угол. Уже послезавтра «Скагеррак» снова бросит якорь в бухте и доставит свежий провиант и вести из Вены.

Я едва мог дождаться, когда вдохну аромат надушенной бумаги Кати и прочту её строки о венском театре, кофейнях и салонах. В Вене я стал героем — так она писала: Александр Бергер, открывший таинственную шахту во льдах Арктики и снаряжающий новую экспедицию для её исследования.

Кати знала, что и на этот раз в моей группе будет женщина. Во время наших приготовлений она даже увидела Марит на снимке рядом со мной в одной из венских ежедневных газет и, несмотря на размытость кадра, успела разглядеть, как та хороша собой, — пресса окрестила её белокурым исландским ангелом. К счастью, Кати была не из тех, кто легко поддаётся ревности, — а кроме того, Хансен своим басом заверил её, что не спустит с меня глаз ни на минуту.

Писала Кати и о том, что не проходит дня, чтобы обо мне не судачили в клубах или за званым ужином. К величайшему неудовольствию моего отца, в чьих глазах я окончательно скатился до бродяги и бездельника. Но он этим не ограничивался: делал всё возможное, чтобы сорвать наше предприятие, — однако напрасно обломает зубы. Хансен, Марит и я нашли в лице Технического факультета в Вене состоятельного покровителя, который нас не подведёт.

Чайку я к тому времени уже потерял из виду. Отвернувшись от обрыва, я двинулся обратно в лагерь, где меня поджидала уйма работы.

Плотники — ватага суровых исландцев, отобранных и нанятых Марит, — ютились в больших зелёных палатках в защищённой от ветра ложбине на плато. Этих людей привёз нам капитан Андерсон. Платы они просили совсем немного, зато работали добросовестно и сноровисто, словно весь свой век только тем и занимались, что ставили крепкие, выдерживающие любую непогоду срубы. К этому дню они уже подняли с берега большую часть пиломатериалов и прочих припасов на собачьих упряжках.

Площадку для главного дома выровняли ещё месяц назад, и потому строительство шло стремительно. Передо мной станция лежала маленьким поселением. Из домиков доносился дробный стук молотков. Только что начали настилать первый пол; уже сегодня поверх него должен был лечь слой войлока, затем второй настил досок и, наконец, линолеум.

Исландцы свозили на тачках вулканический песок и обсыпали им домики со всех сторон, чтобы не пробивался сквозняк и не уходило тепло. Хотя Хансен поначалу противился, я настоял на том, чтобы крышу и каждую боковую стену мы зашили досками в три слоя и проложили морской травой.

Невероятно, до чего же мало я ещё несколько недель назад знал о здешней жизни и сколько мне, вчерашнему врачу, ещё предстоит освоить.

Тем сильнее я гордился сделанным: станция выглядела внушительно — и поднималась день ото дня.

Шахтный зал — так называл его Хансен — сердце станции, располагался точно посредине здания. Вместе со всеми примыкавшими помещениями станция занимала в общей сложности более ста десяти квадратных метров. Одну комнату ещё предстояло достроить, к тому же ни двери, ни узкие оконца пока не были навешены, и стук исландских молотков далеко разносился над равниной.

Полгода назад Хансен ещё хранил скепсис, но эта картина давно переменилась. Теперь он не мог дождаться, когда снова полезет в шахту. Возня со строительством в его глазах была пустой тратой времени и денег. Разумеется, эта глубокая, бездонная пасть завораживала и нас с Марит не меньше, чем его, — но мы хотели сперва заложить прочную основу для исследований и лишь потом ступить в великую тьму.

Однако, как водится, Хансен непременно должен был оказаться первым.

Чем ближе я подходил к станции, тем громче доносилось из шахты гулкое, металлическое постукивание.

Хансен, этот безумец, работает без передышки. Не терпится ему спуститься ещё глубже. Придётся серьёзно с ним поговорить.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 27

Следующие два дня я почти не видел Хансена. На третье утро, когда я, ёрзая на коленях, укладывал последний лист линолеума, грянул выстрел. Эхо ещё несколько секунд гуляло по бухте.

Сигнал капитана Андерсона! «Скагеррак» наконец-то — с обычным своим опозданием — добрался до фьорда. Этот выстрел напомнил мне о ружейном залпе, что полгода назад спас мне жизнь.

Ян Хансен, обескровленный лихорадкой и ознобом, лежал тогда без движения рядом со мной, завёрнутый в брезент. Из последних сил мы с Марит проползли через палатку, схватили дробовик и взвели курок. Сил не хватало даже выбраться наружу или поднять ствол — и я, не раздумывая, выстрелил прямо сквозь брезентовую стену, надышался пороховым дымом и тут же провалился в беспамятство.

Очнулся я уже на носилках, на которых матросы поднимали меня в шлюпку. Я часто возвращался мыслями к тому мгновению — слишком часто, и всякий раз надеялся, что воспоминание наконец поблекнет.

На сей раз сигнал капитана Андерсона приняли наши плотники: ответили дружным залпом. Пока ружья ещё гремели, я выскочил из станции наружу — Марит и исландцы уже ждали меня. На ней были широкие штаны, рукава рубахи закатаны, волосы заплетены в длинную косу.

Мы вместе поспешили с плато к берегу. Фьорд частично сковало льдом, и несколько матросов с ружьями ушли по нему охотиться на гагар. Часом позже капитан Андерсон, его люди, исландцы и я уже хлебали крепкий бульон из дичи и с жадностью уплетали утиное мясо.