Чтение онлайн

— Как пожелаете, — сказал Элт. — Мы завершили начатое.

Он наклонился и медленным нежным жестом закрыл глаза Аланая. И всё же Нардену показалось, что в его тоне сквозит нетерпение, словно у ребёнка в утро своего дня рождения.

— Они сделали это не без причины. — Медина затянулся, и дым скрыл его лицо. — Они принесли в жертву самого ослабленного, кого было легче всего убить. Даже не попытались расправиться с остальными. Что послужило толчком к их действиям?

— Моё предположение о природе пси-передачи оказалось не так уж далеко от истины, — сказал Нарден. — Они не могли позволить мне продолжать работу.

— Но у нас осталось пятеро! И тело шестого. — Медина бросил взгляд на Керинтджи. — Реанимация не увенчалась успехом, не так ли?

— Нет, сэр, — маленький человек покачал головой. — Наши медики сразу применили экстренные методы: вскрыли череп и обеспечили прямое питание и стимуляцию мозга, помимо обычных процедур для внутренних органов. Ввели спинальный коннектор, обойдя повреждённый участок спинного мозга. К этому моменту любой человек уже пришёл бы в сознание. Можно было бы ожидать, по крайней мере, индивидуальной реакции органов. Но нет — цибарранин остался мёртв. В буквальном смысле мёртв. Просто кусок мяса. Мы исследовали микроскопические срезы тканей — даже наименее организованные клетки, например в печени, были инертны.

— Что ж, — сказал Медина, — полагаю, нам не стоит ожидать, что существа с другой планеты будут умирать по тем же законам, что и мы.

— Но они должны, сэр! — возразил Керинтджи. — Они дышат кислородом, усваивают углеводы и аминокислоты — точно как мы. В их клетках есть ядра, гены, хромосомы. Конечно, есть особенности — например, очень тонкая сеть волокон в каждой клетке, назначение которой мы вообще не понимаем. Но они не должны настолько отличаться!

Медина раздавил сигару в пепельнице, уставился на неё и на ощупь принялся искать следующую.

— Мы это выясним, — сказал он. — Возможно. Раз уж вы у нас такой догадливый, майор Нарден, может, объясните, почему они это сделали?

— Я не знаю, — медленно произнес Нарден. — Кажется, я не в состоянии об этом думать.

— Ради Матери! Возьмите под контроль эту вашу проклятую совесть! Мы делаем это ради человечества, всей расы, всех наших потомков — отныне и до скончания веков.

Нарден вновь вспомнил Аланая — как будто через бездны времени. «Вы не можете иначе. Вы молоды, необузданны и жаждете жизни. О, как же вы жаждете жизни!» Но его мозг словно одеревенел и работал с трудом. Он сидел, не шевелясь.

Керинтджи, с побелевшими от напряжения губами, произнёс:

— Я могу предположить, генерал. И если я прав, нам лучше немедленно эвакуировать отсюда весь проект. В тот миг, когда он умер — когда ему уже больше не нужна была нервная система, — Аланай мог сжечь её, послав телепатический зов такой силы, что его услышали бы на Цибарре, сквозь помехи нашего ингибитора и весь обычный шум. Крик, чтобы призвать их сюда…

— Да.

Когда это слово было произнесено, Медина отложил сигару и осел, как мешок с мукой, с его внезапно пожелтевшего лица исчезла вся жизнь. Нарден и Керинтджи вынуждены были развернуться в креслах, чтобы увидеть… Рука Керинтджи метнулась к поясу — и пистолет рванулся вверх. Сила, содрав кожу с пальцев, вырвала у него оружие, с грохотом покатившееся по полу.

Где-то на задворках сознания Нардена мелькнула мысль, что он всегда ждал этого момента. Он поднял взгляд — выше, выше, к высокой серой фигуре, к янтарным глазам, в которых не нашлось места гневу. Голова была заключена в клетку из проводов, и воздух вокруг неё мерцал. Он смутно решил: это, должно быть, защита от рандомизирующей энергии. Несомненно, лишь необходимость создать такие шлемы задержала спасение на эти несколько часов.

— Поздравляю вас с вашим выводом, — произнёс голос, звучавший как музыка даже на человеческом языке. — Вам не стоит опасаться за свою безопасность. Наши пострадавшие, конечно, уйдут сейчас, и мы примем меры против повторения подобных инцидентов, но это касается лишь нас самих. Не в наших обычаях вмешиваться в свободу других: это повредило бы нашему этическому кодексу. Однако мы публично обратимся к Империуму с призывом прекратить эти исследования как чрезмерно опасные; и, полагаю, со временем люди прислушаются.

Нарден поднялся. Он шагнул к цибарранину — и замер, наткнувшись на невидимую стену. Он воздел руки.

— Но это моя работа! — громко воскликнул он.

Бесстрастные глаза не могли проникнуть в его мозг, и всё же цибарранин мягко спросил:

— Разве не было дома в лесу, на планете под названием Новая Мечта?

В кабинет проникла еще одна фигура, Элт. Он был без шлема — рандомизатор, должно быть, уже отключили — и его усики трепетали от радости.

— Я пришел попрощаться, Барис.

Медина закрыл лицо руками.

— Будьте вы прокляты. Будьте вы прокляты.

— Мы кое-чему научились, — прорычал Керинтджи. — Некоторые из нас, несмотря на все, что вы можете сделать, будут продолжать учиться. Настанет день, когда вам будет недостаточно убить одного из своих, чтобы позвать на помощь. Помощи не будет.

Нарден снова погрузился в молчание. Он не знал, уловил ли это крошечный рудимент в нём — та молекула, что за миллион лет эволюции, возможно, станет настоящим пси-органом, — одну из великих мыслей, что сейчас вихрились и пели вокруг него. А может, это была работа подсознательной логики.

— Нет, — сказал он.

— Что? — Керинтджи моргнул.

И даже цибарране замерли.

— Ваша теория нейронного выжигания, — сказал Нарден. Его голос звучал словно чужой. — Они надеются, что мы решим, будто так Аланай передал им весть. Но это ещё один ложный след. Коммуникация осуществляется паттернами, а не хаотичными выбросами энергии. Как он мог организовать свою нервную систему для этого, особенно умирая? Рандомизатор работал всё это время. Нет… вспомните, что я ещё предположил… что паттерн, каковым является разум, может быть наложен на космическую волну так же, как и на комплекс нейронов. Он умер, чтобы завершить передачу. Чтобы, так сказать, освободить свой разум от оков тела. Он не послал зов на Цибарру. Он отправился туда сам, как волновой паттерн.

Медина поднял глаза.

— Вы же не хотите сказать, что он все еще жив? — выдавил он.

— В некотором смысле, — слова Нардена понеслись, опережая друг друга. Он сам, его сознание, не знали, к чему он ведёт. — В самом реальном смысле — да. Но не тождественно той жизни, что была, пока тело функционировало. У него больше нет физических частей и органов чувств, понимаете? Но, конечно, он должен был обрести новые пси-способности, с лихвой компенсирующие это. Он может заговорить разумом с разумами живых цибарран, сообщить им всё… а затем, возможно, перейти к следующей фазе существования — как бабочка, покидающая кокон.