Чтение онлайн

Теперь ни одна машина, даже если она едет за дровами, не может выехать из местечка без пропуска. Лесничий Лагута каждый раз посылает Митю в фельдкомендатуру за пропусками.

На ближайших железнодорожных станциях расположилась пехотная дивизия. Штаб в местечке, в помещении милиции. Тыловые службы пополняют запасы фуража, делают блоки для бункеров, дзотов. Дерево берут на месте, лесничим дают справки. На основании справок лесхоз выставляет воинской части счета, которые Митя относит в штабную бухгалтерию.

Исписанные разборчивыми печатными буквами листки со сведениями о воинских частях Митя отдает Миколе. Работая в лесхозе, можно кое о чем узнать.

Под вечер приходит Лобик. Инструкции, которые присылает Мазуренка, хлопцы читают вместе. Наибольшее значение капитан придает железной дороге, поэтому все время учит Ивана - кличка его Бобок, - как составлять сводки движения эшелонов.

Иван даже специальную форму придумал. Дело не простое: надо показать эшелоны, которые идут на восток и на запад, их количество, что везут. Один и тот же состав имеет вагоны с солдатами, платформы с различной военной техникой. На вырванном из тетради двойном листке множество граф, графочек, которые Иван, как бухгалтер, заполняет мелкими, аккуратно выведенными цифрами, квадратами, треугольниками, прямоугольниками.

Сводки Микола носит в кармане, пришитом к штанине изнутри. Пока он их прячет, Митя стоит на страже, чтоб не заглянули в комнату младшие братья.

Митя и его товарищи, незримыми нитями связанные с лесным партизанским миром, о партизанах думают с уважением. Там люди смелые, находчивые. Трусов или дураков там не может быть.

Но вот произошел случай, который с точки зрения здравого смысла не объяснишь.

Ёсип Кавенька, Митин сосед, который вместе с отцом работал обходчиком, поехал в дальние села менять соль на картошку. Теперь в городке с харчами очень трудно, нигде ничего не купишь. Многие местечковцы ходят по деревням, выменивают на вещи продукты.

Коня у Кавеньки нет, он попросил лошадь у человека, который, говорят, был полицаем.

Оттуда, из болотных сел, Ёсипа привезли мертвого. Вся улица шла за гробом на кладбище.

Так что же, слепые там, что ли, в лесу? Не могут разобраться, кто свой, кто чужой?

Прошлой зимой партизаны также убили местечковца. Но тогда их можно было понять. Тот, прошлогодний, был молодой, даже активист. Налаживал телефонную связь между волостями. Партизаны взяли его с собой. Отряда не было - маленькая группка. Связист испугался, кинулся наутек.

Ёсип Кавенька ничего не боялся. Когда немцы в сорок первом бомбили городок, спокойно косил на выгоне ромашки.

Между ребятами по случаю нелепого убийства разгорелся спор.

– Подрывается идея партизанского движения!
– горячился Митя.
– Свои убивают своего. Одурели там, что ли?

Скептичный Лобик хмыкнул:

– Ты думаешь, так просто разобраться? Поехал на коне полицая.

– Так что, если на полицаевом коне? А мы зачем? Не могли у нас спросить?

Примак подливает масла в огонь:

– Тебе хочется, чтоб все было расписано как в книжечках.

С Примаком действительно смешно получилось. Послали, как и Миколу, работать учителем, налаживать связь с партизанами. А он сам едва ноги унес.

Про случай с Ёсипом Митя все же написал Мазуренке.

В лесхоз забредают пожилые солдаты, заходят в кабинет к Лагуте. Он в такие минуты всегда зовет Митю. Печатный немецкий текст Митя разбирает хорошо, да и разговорную речь стал лучше понимать. Больших трудностей в разговоре с немцами, которые наведываются к Лагуте, нет.

– Табак!
– каждый раз требуют они.

Солдатам выдают по восемь сигарет на день. Пронюхав, что в лесхозе есть запас махорки (он выделен для лесорубов), они приходят клянчить курево. Где-нибудь в Германии солдаты, видимо, не отважились бы беспокоить такую особу, как старший лесничий, а в России - не стесняются.

На Лагуту, когда приходят немцы, смешно смотреть. Его широкое, как заслонка, лицо расплывается в улыбке, лесничий суетится, мечется по кабинету. Махорку выписывает безотказно.

В последнее время Лагута все чаще заглядывает в комнатку кассы, берет деньги под расписку. Берет сразу по двести - триста марок - суммы, которые намного превышают его месячный заработок. Рублей, оккупационных марок не хочет, просит рейхсмарки.

Через неделю-две Лагута приносит акты на израсходованные деньги. В них засвидетельствовано, что куплены резиновые скаты для автомашин-газогенераторов, разные запчасти, детали. Где, у кого куплено неизвестно. Митя акты принимает. Немецких денег не жалко. Да кто станет уличать главного лесничего в жульничестве? Банка нет, финансовыми делами никто не интересуется.

Однажды Лагута позвал Митю к себе в кабинет, сунул немецкую газету:

– Прочитайте, что пишут... Может, для себя одно, а для нас - другое?

Митя переводит фронтовую сводку. Советы наступают. Бои в Донбассе, западнее Харькова, под Ленинградом. Все большевистские атаки с тяжелыми потерями для противника отбиты...

– Отбиты, отбиты, - недовольно хмыкает Лагута.
– А сами Курск и Харьков сдали. Мелют языками. Брехуны.

Лицо у лесничего насупленное, унылое. Лагута срывается с места, одевается, куда-то бежит. Теперь его редко застанешь в кабинете.

III

Сближение с лесничим приносит свои плоды. То, что Митю арестовывали, а потом он рвался учительствовать в деревню, которая теперь контролируется партизанами, видимо, не забыто.

В местечке учреждена биржа труда. Ею заправляет Дина Липнякова. Та самая, что работала в редакции газеты, писала стихи, а когда началась война - призывала, не жалея сил, сражаться с фашизмом.

И Мите пришла повестка - явиться на биржу. Он не пошел - какого дьявола будет кланяться Липняковой, если у него есть работа? Кобыла немецкая. Слишком много о себе мнит...