Сон над бездной
Шрифт:
– …Эх, бывало, приiдут запорожцы из Сечи в Киев и начнут гулять. Выкупят бочки с дегтем и разольют по базару.
– А зачем?
– А так. Или еще скупят все горшки да разобьют на черепки.
– А зачем?
– Для веселья. А когда пришли москали, чтоб ни дна им ни покрышки, Сечь кромсать, то и кончилось то веселье…
– Красиво идут, – мечтательно вздохнул Кравченко. – Нет, жива еще наша Украина!
– Смотри, а вон наш колдун тут как тут, – Мещерский, слегка уже осоловевший от пива, указал в толпу.
Среди молодых хохочущих туристок, явно иностранок, они узрели Олега Гиза. Он весьма оживленно беседовал с двумя очень симпатичными и очень молодыми девушками – длинноногими, загорелыми. Вот он обнял их за плечи и повел к своему синему «Лендроверу», припаркованному возле «ярмарочного казино».
– А колдун-то, оказывается, не чужд простых земных радостей, – хмыкнул Кравченко. – Тоже сюда сбежал. Обрыд ему, видно, и замок, и все его кладбищенские сказки, на кисленькое мужика потянуло. Глянь, каких девок гарных в тачку к себе садит. Немки, что ли? У него тут в горах небось где-нибудь вилла прикуплена, этакий домик охотничий комнатенок на двадцать. Приют амура.
«Лендровер» Гиза вырулил на шоссе и через мгновение скрылся за автобусами. Мещерский заказал еще пива – странно он себя чувствовал здесь… В этом шуме, среди этой залихватской музыки, среди всего этого ярмарочного карнавала.
Вновь завыли трембиты. И пустился в веселый пляс гуцульский фольклорный ансамбль. Туристы обступили танцоров кольцом.
– …Разпродаж греческих шуб. Недорого, знижки – скидки, шо вам и не снились во сне!
– …А вот жар-пальто на вате, шоб сидеть у хате!
– Сало! Дивное сало!
– …Черевики! Чоботы!
– Пiч микрохвильова! Електробритвы!
– Варшавска парфюма!
– Цукерки! Солодощи! Мармелад!
– Джинсы Версаче – бэу!
– …Было дело под Полтавой – нашел козак в поле мертвую голову. Принес домой, сели с семьей ужинать. А голова-то и ожила. Очи открыла, поела галушек, жинке козацкой подмигнула…
– Девушка, а девушка! А вас как зовут? Галя? А что вы делаете сегодня вечером? Вот мы с товарищем… – хлебнувший пива Кравченко уже вовсю кокетничал с черноглазой смуглянкой-официанткой, юлой крутившейся возле их столика.
– Вадик!
– Серега, погоди, потом. Девушка, а у вас подружка красивая найдется?
– Вадик, по-моему, самое время позвонить Кате в Москву.
– Серега, ты почему… нет, ну скажи, почему ты все время рвешься звонить моей жене?
– Вадик, я не рвусь. Но она… Катя наверняка волнуется, куда мы с тобой пропали.
– Пускай себе волнуется. Ей очень даже полезно поволноваться. За меня, – Кравченко погрозил Мещерскому пальцем. – И вообще она моя жена. Усек? И кое-кому, особенно там, в Москве, это очень скоро крепко придется запомнить. Эй, барышня, еще пива!
– Черт возьми! Когда вы уже успели так нализаться?!
Окрик над ухом – как трубный глас среди всего этого шумного ярмарочного легкомыслия. Они оглянулись: над ними как живой укор стоял Павел Шерлинг – в черном траурном костюме от «Хьюго Босс» и в белоснежной рубашке. Такой чужой, шикарный, неярмарочный, далекий.
– …Купил козак на ярмарке порося…
– Чешска одяг! Конечна распродажа!
– Эх, гуляла середа, пока была молода!
– У меня к вам серьезный разговор, а вы окосели от пива, – Шерлинг брезгливо кивнул на армаду пустых пивных кружек.
– Мы вас давно ждем. Жарко, – оправдывался Мещерский.
– Садитесь, партайгеноссе. – Кравченко уже было море по колено. – Эй, еще кружку пива!
Адвокат с опаской опустился на пластиковый стул – он явно боялся запачкать свой дорогой костюм. Но когда все та же сдобная дивчина принесла и ему холодного пива, присосался к кружке с жадностью и великим наслаждением.
– Мы вас, Павел Арсеньевич, ждем тут полтора часа, – сказал Мещерский.
– Меня в прокуратуре задержали, я и сам не ожидал, что так долго. – Шерлинг достал из кармана платок и промокнул губы. Он явно оценивал – можно ли вести с ними беседу.
– Ну? Какое же у вас к нам дело? – брякнул Кравченко.
– Шш-шш, тихо, не так громко. Вы привлекаете внимание. – Шерлинг помолчал. – Видите ли, дело вот в чем… Я не забыл тот наш прошлый разговор.
– Про убийство вашей жены?
– Пожалуйста, потише. Я нарочно вызвал вас сюда, не хотел говорить там, в замке.
– Что, неужели прослушку подозреваете?
– Я не знаю, но эти люди на все способны. Раз уж они пошли на убийство Лиды, то…
Кравченко и Мещерский переглянулись.
– В здешней прокуратуре вам сообщили какие-то новости? – прямо спросил Кравченко.
– Меня не интересуют ни их домыслы, ни их версии. – Шерлинг махнул рукой. – Я сам юрист. И я сам способен оценивать факты и доказательства. Но мне нужна информация, понимаете?
– Ну? – Кравченко закурил.
– Вы оба сразу произвели на меня положительное впечатление, – сказал Шерлинг. – Еще там, в Праге. А здесь вы единственные, кто… В общем, от вас одних я услышал правду. Вы сказали, что мою жену убили. Я понял это сразу, как только увидел ее там, внизу, во рву. – Шерлинг прикрыл глаза рукой. На его запястье тикал дорогой швейцарский хронометр в платиновом корпусе.
– Что вы хотите от нас? – спросил Кравченко.
– Мне нужна информация. Любая достоверная информация. Я готов щедро платить вам за сведения, способные пролить свет на эту трагедию, – ответил Шерлинг.
– Вам надо, чтобы мы поработали для вас частными детективами? – спросил Мещерский. – Но мы не можем…
Кравченко под столом наступил ему на ногу.
– Пока мы не располагаем никакой другой конкретной информацией, кроме той… ну… по поводу коврика вашей жены, – сказал он.
– Вы умны и наблюдательны, возможно, вы узнаете что-то еще. – Шерлинг выпрямился. – Вы наверняка уже в курсе многих вопросов. Я хочу, чтоб вы знали – дороже жены у меня не было человека. Даже моя дочь, она… В общем, я заплачу за любую достоверную информацию. Если же мне назовут имя убийцы, я заплачу двойную, тройную цену.