Чтение онлайн

— Твоя обесяла не лугатися!.. — строго забубнил Петруха, откуда-то сзади.

Иван закрутил головой, чтобы найти якута, так ничего в окружающем сумраке не рассмотрел и тихо спросил:

— Что с Ивановой?

— Убили Вику… — печально ответил голос Хусаиновой, тоже почти не различимой в темноте.

Ваня вспомнил, что Иванова приняла на себя предназначенные ему пули и с трудом выдавил из себя вопрос:

— Где она?

— Оставили, там… — Маша ткнула рукой за спину. — Ты не хотел ее бросать, меня ударил. Обругал Динару…

Курицына обиженно отвернулась.

— Простите…

— Баба долсен слусать свой мусик, — наставительно пробухтел Петруха из темноты.

— Да что вы себе позволяете! — вскипела Маша.

— Тихо! — резко оборвала ее Варвара Сергеевна. — Не за что прощать. Он был в состоянии аффекта. Скажите спасибо ему.

— Я не обижаюсь! Спасибо! — торопливо отозвалась Хусаинова.

— Умный баба холосо… — одобрил якут.

Ваня почувствовал, что сходит с ума и сжал ладонями виски.

Щеку вдруг обжег поцелуй.

— Спасибо… — тихо шепнула Варвара Сергеевна, прижимаясь к Ивану. — Спасибо…

— Спасибо, Ванечка, — с другой стороны раздался шепот Маши. А через мгновение прижалась и она.

— Как вы попали в плен? — спросил Ваня.

— Мы выходили с группой полковника Виноградова, — быстро ответила Маша.

— Но отбились от них под обстрелом, — продолжила Варвара Сергеевна. — Семенову убило, Малиновская пропала, теть Любу, то есть, военврача третьего ранга Любимову, ранило. Мы ее несли, потом наткнулсь на немцев. Они пригнали нас в ту деревеньку. А там…

— А там эта сука уже была… — зло прошипела Маша. — Видимо сдался в плен раньше.

— Командарм просил, чтобы с нами обращались хорошо, — хмыкнула Варвара Сергеевна. — Но так… для проформы, — она немного помолчала, а потом продолжила с легкой растерянностью в голосе. — Странно все это. Я давно знала Власова. Он всегда производил впечатление знающего и толкового командира. Да и остальные хорошо отзывались о нем. Как так случилось, не понимаю. Видимо, что-то в нем сломалось. Так бывает. А может, Власов просто боялся возвращаться к своим. Знал, что накажут за котел.

— Сука, он! — встряла Маша. — Проклятый предатель! Из-за него все это случилось. Хорошо, что вы его убили!

— Согласна, — в голосе Елистратовой появились властные нотки. — Но болтать об этом не стоит, а лучше сразу забыть. Поняли меня? Курицына, Хусаинова?

— Поняла…

— Так точно…

— И тебе не стоит докладывать командованию, Ваня, — строго заметила Елистратова. — И тому бойцу тоже. Просто забудьте и все.

Ваня кивнул. Он и сам понимал, что смерть Власова может добавить очень много проблем.

— Надо сейсяс ити… — из темноты, наконец, появился якут. — Всю нось надо ити. Немса сибко слой, искать сибко будет. Вставай Ванюска, баба тосе вставай. Я пловеду.

— Еще раз назовешь меня бабой, глаза выцарапаю! — зашипела как змея Варвара Сергеевна.

Петруха шарахнулся от нее и быстро закивал.

— Холосо, холосо, не баба, товались баба-командила…

«Так тебе и надо, попаданец сраный…» — вяло обругал сам себя Ваня и встал.

По синеватому лезвию опасной бритвы скользнул лучик света.

Иван неловко оттопырил локоть, примерился к щеке трофейным «Золингеном», но тут же отдернул руку и зло выматерился.

— Бля… — сразу же машинально оглянулся, после чего еще раз ругнулся. — Совсем зашугал, мудила косоглазый…

Обещание Петрухе он исполнял твердо, прекратив материться при нем. Но якут еще со вчерашнего вечера ушел в разведку и до сих пор не вернулся. Иван уже даже начал волноваться, так как понимал, что без Петрухи ему придется очень несладко.

— Ну и где ты лазишь? — Ваня вздохнул и принялся взбивать помазком мыльную пену в маленьком алюминиевом стаканчике. — Зарежусь, да и хрен с ним… — бурчал он. — Не могли придумать нормальные станки, уроды…

За кустами раздался веселый визг, женская часть отряда, который Иван уже успел образно окрестить: «Три бабы, якут и Ванька-дурачок», решила устроить банно-прачечный день. Иван не возражал, благо за сутки они успели забраться в жуткие ебеня, да и сам он чувствовал себя так, словно не мылся полгода. А тут еще на пути попалась старое охотничье зимовье, на берегу маленького озерца, с чистой как слеза водой.

Женщины устроили помывку прямо рядом с избушкой, а Иван отошел подальше.

Бельишко с портянками он быстро постирал и вывесил на ветках кустов, сам тоже отдраился до скрипа, а теперь, сидя голяком на плоском камне, все никак не мог решиться сбрить опасной бритвой пушок на подбородке.

В очередной раз прикоснувшись бритвой к щеке, он снова отвлекся, теперь уже на хоровод едва заметных в небе самолетов, далеко северней и на глухие взрывы, ощущавшиеся легкой дрожью земли.

Скорее всего, бомбили все еще оказывающие сопротивление разрозненные остатки советских частей в котле, но Ваня справедливо побаивался, что фрицы нащупывают как раз его группу, так как немцы не могли не прореагировать на убийство пленного командарма.

— Угу… — хмыкнул он себе под нос. — Небось успели отрапортовать, что целого генерала в плен взяли, а тут на тебе — херак и нет генерала. Облом, однако. Да уж… умным меня никак нельзя назвать. Девки одно, но нахрен мне сдался этот мудак в очках? Теперь, мало того, фрицы не отстанут, так еще и наши за жопу возьмут.

Термин «наши», он уже использовал атоматически, успев свыкнуться с момента попадания, а немцев именовал, соответственно, «фрицами», «гитлеровцами», «гансами», «колбасниками», а то и вовсе матерно. И даже начал гордиться тем, что волей-неволей отправил в Валгаллу, или куда там попадают дохлые арийцы, два с половиной десятка представителей избранной арийской расы.