Чтение онлайн

Подробный план агитационной пропагандистской компании, аналитические и психологические выкладки, приказы об откомандировании специалистов по пропаганде, типографий и звуковещательных станций, макеты листовок, иллюстрированных брошюр и плакатов, рекомендации к действию и списки завербованных пленных офицеров, согласившихся участвовать в агитации.

Основное внимание немцы уделяли освещению поражений Красной Армии на других фронтах, в частность на Керченском полуострове и под Харьковом. Затем, очень умно и талантливо обыгрывали нехватку продовольствия в советских частях, публикуя в своих листовках указ Президиума Верховного Совета о награждении военных интендантов. Немалую роль отводилась еврейскому вопросу с цитированием антисемитских высказываний классиков русской литературы. Разжигаю вражды между украинцами и русскими тоже уделялось много внимания.

— Блядь… — закончив с документами, Иван брезгливо бросил их под ноги. У него появилось чувство, что он измазался в дерьме. А еще, сопоставив некоторые современные политические события, он понял, что многие планы гитлеровцев все-таки воплотились в жизнь, но воплотили их в жизнь уже парни с другого континента.

— Сто тама, Ваня? — якут опасливо потрогал носком бродня одну из папок. — Совсем плохая стука?

— Очень плохая… — Ваня угрюмо кивнул. — Хуже бомб и танков. Совсем хуже. Это яд! Очень сильный яд. Это как… — он задумался. — Это как будто злые языки, которые шепчут неправду, ссорят людей между собой.

— Ой-ой, как плохо! — Петров покачал головой, а потом вытащил из ножен узкий, длинный нож и решительно заявил. — Тогда я ему сея лесать, такому нехолосему селовеку.

— Кому? — Ваня озадаченно уставился на якута.

— Тому! — Петр ткнул ножом себе за спину. — Сея это сумка.

— А где он? — Иван никак не мог понять, кому собрался Петя резать шею.

— Тама! — коротко ответил якут и встал. — Идем, покасу…

И как очень скоро выяснилось — не обманул. В глубине островка, сидел привязанный к дереву, худющий, длинный индивидуум в одном грязном исподнем. Из-под немецкой сухарной сумки, надетой на его башку, доносилось тихое, жалобное подвывание.

Ваня присел рядом с ним и сразу же закрыл рот и нос ладонью. От пленного жутко несло фекалиями, видимо Петр Петров не утруждал себя выведением его на оправку.

— Варвары, чудовищные варвары, у-у-у-уу… — скулил немец. — Ненавижу-у-ууу, мерзкие варвары…

— Лесать? — спокойно поинтересовался якут.

— Успеешь еще, — остановил его Иван. — Ты зачем его сюда притащил?

— Скусьно… — Петр Петров пожал плечами. — Поговолить хотел, сплосить засем присел к нам. Скусьно. Но он насего ясыка не понимает.

Ваня хмыкнул, а потом резко окликнул пленного на немецком языке.

— Фамилия, звание, воинская часть!

Немец сильно вздрогнул и что-то невнятно промычал.

Якут опять смущенно улыбнулся и выдернул изо рта немца тряпку.

Тот немедленно отбарабанил:

— Обер-лейтенант Дитрих Эльфельд! Заместитель командира роты пропаганды номер 621 восемнадцатой армии!

А потом, видимо вообразив, что рядом свои, истошно заорал.

— Освободите меня немедленно! Немедленно! Эти грязные косоглазые варвары подло взяли меня в плен! Я сопротивлялся, но их было много!

— Заткнись иначе пожалеешь… — хмыкнул Ваня.

— Что? — обер-лейтенант втянул голову в плечи и плаксиво зачастил: — Я ничего не выдал, правда, я даже не назвал себя. А документы… документы… я уничтожил, как было предписано… пожалуйста, освободите меня. Я напишу… напишу подробную объяснительную… пожалуйста! Ой… так вы… не немец, я понял, я понял, вы русский, советский — я все расскажу, только освободите меня и прогоните вашего азиата…

Ваня подумал над тем, о чем можно допросить пленного, но так ничего и не придумал. Никакого сочувствия к немцу он не испытывал. Мало того, совершенно странным образом, решение якута перерезать пленному шею, тоже не вызывало отторжения.

— Полоть сея, Ваня? — якут пошевелил клинком ножа. — Плохая селовек?

— Очень плохая, Петя, очень… — вздохнул Иван. — Но резать пока не надо.

— Что? — обер-лейтенант быстро завертел головой. — О чем вы разговариваете? Отпустите меня, я буду сотрудничать! Я, вообще, не военный, я поэт, но меня призвали!

— Мой товарищ хочет перерезать тебя глотку, — мстительно подсказал Иван.

— Нее-ет… — завыл немец. — Не на-а-а-адо!

— Пойдем, — Ваня встал. — Пускай помучается.

— Пускай, — охотно согласился якут. — Идем, скоро весел, пойдем охотить немса, я тебя наусить. Ты бегаис холосо, я стлелить холосо — ладно будет.

— У меня свое задание… — напомнил Ваня, снова присаживаясь у костерка.

— Ага, садание… — Петр Петров грустно вздохнул. — Садание — холосо. Когда пойдес? Я тебя пловодить, весь давать, кусать давать. Эх…

Ваня задумал, а потом предложил якуту.

— А пошли со мной?

Идея взять Петю себе в спутники, показалась ему очень удачной. В самом деле, кому помешает в напарниках лесной призрак, да еще снайпер.

— С тобой? — Петров явно озадачился. — А засем? Куда? Сто делать надо?

— Далеко, — Ваня улыбнулся. — Разведка, понимаешь? Будем смотреть, что немцы делают. А потом к своим выйдем.

Якут нахмурился.

— Расведка — холосо — к своим… меня опять лосадь водить отплавят — не хосу…

— Да не отправят! — уверенно пообещал Иван. — Я словечко замолвлю. Тебе еще награду дадут… — он просунул руку под маскхалат и достал из кармана свою медаль. — Видишь?

— О!!! — у якута мгновенно загорелись глаза. — Какой холосый медаля… — он немного поколебался и решительно махнул рукой. — Идем! Сейсяс моя собилай веси и идем…

— Лучше завтра, — спохватился Ваня. — Сегодня надо думать и отдыхать.

— Холосо, савтла, холосо, — закивал Петр. — Сейсяс спать, собилай веси и кусать. Идема веси покасу, выбилай сто хосес…

А вот с «весами», то есть, с трофеями, у якута оказалось неожиданно богато. Ими был заложен целый угол в балагане. Оружие, боеприпасы, амуниция, провизия и просто личные вещи в ассортименте.

— Вот! — Петр гордо откинул немецкую непромокаемую плащ-палатку. — Выбилай, Ваня!

Первым внимание Ивана привлекла новенькая немецкая винтовка с оптическим прицелом. Он побаюкал ее в руках, но сразу же поставил обратно. Опыт стрельбы из оружия с оптическим прицелом у него присутствовал, но, одновременно, он понимал, что и так нагружен поклажей почти до предела. А лишние килограммы, в случае, если придется драпать от немцев, могут стоит жизни.