Чтение онлайн

Американцы три часа мучили его допросом (не раз обвинив в том, что он нанюхался клея прямо на рабочем месте) и в конце концов решили отправить Роя на Пхукет на поиски своего руководителя. Сотрудники отдела безопасности проследили путь Бена до отеля, в котором тот расплатился по кредитке. В посольстве решили, что пропавший дипломат загулял с какой-нибудь девицей. Такое случалось и прежде, с другими сотрудниками.

Несмотря на жесткий стул, пристальные взгляды и зловонное дыхание мучителей, Рой каким-то образом умудрился не сказать им ни о тактическом комплекте, ни о ручной гранате, ни даже о том, какую чушь нес Бен по телефону. Рой и понятия не имел об истинных планах начальника, но точно знал, что женщины тут ни при чем.

Мэрибет проснулась в объятиях миниатюрной и смуглой подруги, спиной чувствуя, как прижимается к ней горячее и подтянутое тело Венди. Женщины прильнули друг к другу (два запаха смешались в один), и влажное тепло этих объятий дарило невыразимое спокойствие. Мэрибет улыбнулась, вспомнив, как они с Венди занимались любовью; какие были они нежные и грубые; как она слизывала капли пота с шеи Венди; вспомнила соленый вкус.

Кожа у Венди была очень гладкая, незамысловатый браслет с аквамаринами украшал тонкое запястье, длинные изящные пальцы оканчивались короткими ноготками со свежим маникюром. Бледно-золотой лак будто подсвечивал смуглую кожу. Мэрибет никогда не видела таких красивых рук. Она потянулась к подруге, девушки сплели пальцы, и Венди тихо мурлыкнула.

Мэрибет удовлетворенно вздохнула, чувствуя небывалое блаженство, удовольствие оттого, что Венди — именно такая. Она испытывала столь восторженное счастье, столь безудержную благодарность за любовь, что по щеке невольно скатилась слезинка, через секунду впитавшаяся в мягкую подушку.

Шейла раскрыла бумажный солнечный зонтик и, затенив лицо, шагнула на улицу. Зонтик был куплен в сувенирной лавке, но тогда модель едва обратила внимание на то, какой яркий геометрический узор украшает хрусткую бумагу; думала лишь о том, чтобы защитить лицо от вредного ультрафиолетового излучения. Зато теперь раскрытый над головой зонт засиял на солнце подобно подсвеченной рукописи. Шейла поздравила себя с модной покупкой, одернула длинные рукава хлопковой рубашки, стараясь прикрыть запястья, и отправилась гулять по пляжу. На ее лице и шее виднелись не успевшие впитаться мазки крема с максимальным солнцезащитным фактором — «60».

Модель прошла мимо резных пальм, растущих вдоль моря, мимо загорающих девиц, обнаженных и умащенных кремами, спозаранку вытянувшихся в шезлонгах и поджаривающихся, точно на гриле. Мелкие песчинки налипли на щедро смазанные защитным кремом ступни Шейлы, и казалось, что она идет, обутая в песочные носочки.

Шейла дошла до конца пляжа и уставилась на горизонт. Где-то там сейчас Сомпорн — ее пират, ее Капитан. Хотелось верить, что он в безопасности. Что все получилось, что он на пути в Понконг или в Сингапур. Им непременно нужно встретиться снова. Он, единственный из всех знакомых ей мужчин, не хотел обладать Шейлой, как каким-то аксессуаром. Он желал ее не потому, что рядом с ней мог почувствовать себя сильным и мужественным, не потому, что хотел потешить собственное эго. Сомпорну нужна была сама Шейла. Вот так просто, чисто и целомудренно. Она оставила ему свой адрес электронной почты и теперь гадала, сколько придется ждать весточки.

Торк сидел на пляже и наблюдал за тем, как стайка пеликанов ловит рыбу. Птицы взмывали на несколько футов вверх и устремлялись к воде, покачивались на волнах. Иногда какой-нибудь пеликан вдруг резко выныривал с полным клювом рыбы.

При мысли о сырой рыбе измученный пивом желудок Торка протестующе сжался. В затылке засела тупая боль, пульсирующая в такт плещущимся волнам. Бывало у него похмелье и похуже, конечно, но нельзя же выпить столько пива вообще без последствий!

Казалось бы, уж я-то должен был привыкнуть?

Торк тянул воду из бутылки, ожидая, когда тропическое солнце раскроет все его поры и вытопит токсины из организма. Ничего лучшего в голову не приходило, к тому же этот план не предполагал никаких усилий с его стороны.

Он поправил темные очки в тяжелой оправе и заметил, что по пляжу идет Шейла. Она была полностью одета, точно к ужину в ресторане, а в руках держала яркий солнечный зонтик с роскошными тайскими узорами. Она заметила Торка, и он неуверенно махнул рукой. Разговаривать не хотелось. Не то чтобы развод предстоял болезненный… Соль на рану? Назад, в реабилитационный центр? Вовсе нет, просто долгий и скучный процесс. Пусть лучше договариваются юристы и бухгалтеры, оценщики и помощники, посредники и судьи, которые вот-вот налетят на их грязное белье, точно стая голодной мошкары.

Шейла подошла к нему и присела в тени пальмы.

— Очевидно, я должна тебе все объяснить.

Что тут объяснять, думал Торк. Те чувства, которые он испытывал, казались ему естественной и неизбежной частью человеческого существования, и он считал, что Шейла чувствует то же самое. А как иначе? Брак — всего лишь социальный договор. Он не имеет отношения ни к биологическим инстинктам, ни к природе человека, ни к естественному ходу событий. Раньше, на заре цивилизации, мужчины и женщины вступали в брак, чтобы объединить имущество, защититься от врагов, а также произвести на свет потомство или для работы в полях, для наследования семейного состояния. Моногамность и брак были придуманы для очень практичной цели — выживания.

Теперь Торк начал понимать, что такое подходит не каждому человеку. Во всяком случае, в современном мире. Человеку не свойственно ограничиваться единственной самкой. По сути дела, брак — это своеобразное отрицание человеческой природы; вот в чем причина проблем между мужчиной и женщиной! Торку стало казаться, что семья — это искусственное образование, надувательство, шулерские фокусы, реквизит в которых — мужское сердце и достоинство. В институте брака есть изначальный недостаток, встроенная «отравленная пилюля». Брак обречен на провал, потому что не принимает в расчет наши собственные — отнюдь не моногамные! — животные инстинкты. Люди готовятся к моногамности, но вдруг увлекаются кем-то еще (не женой или мужем) и принимают это слишком близко к сердцу. Они верят, что влюблены в новых знакомых, что новая страсть — «та самая, единственная». А затем — новые измены, разбитые сердца, взаимные упреки, ссоры и развод.

Напрашивался вывод. Если люди просто честно признают, что им нравится кто-то еще, что это нормально и не имеет никакого отношения к браку, что это чистая химия и биология, может быть, они не станут разводиться. Может, даже скажут: «Конечно, я хочу ее трахнуть, она клевая!», но делать этого не будут. Поймут, что это не их «настоящая любовь», не вина супруги, не кризис среднего возраста; это — нормально. Как иначе объяснить огромную популярность интернет-порно? Ведь эти сайты позволяют женатым людям удовлетворять глубинные, животные порывы — без последствий. Такова жизнь. Все мы развратники; только не все хотим признаваться.

Торк все это понимал, хотя сомневался, нужно ли и можно ли объяснить это Шейле.

— Не волнуйся.

— Я должна объяснить.

Торк кивнул.

— Мне не следовало выходить за тебя. Прости!

Торк не смог сдержать язвительности:

— Это и есть твое объяснение?

Шейла покачала головой.

— Нет! Тут еще другое, только не знаю, готов ли ты услышать…

— Ты намерена расстаться. Я не собираюсь тебя отговаривать. Я даже не уверен, что хочу тебя отговаривать.