Чтение онлайн

Дрожащая подпись Элеонор разительно отличалась от твердого и красивого каллиграфического почерка, каким было написано первое послание.

Пэт пришлось использовать свой недюжинный дар убеждать людей, чтобы уговорить Маргарет Лэнгли отдать ей на время эти письма.

— Мы планируем включить рассказ об этом деле в программу, — призналась она. — Но даже если Элеонор узнают и кто-нибудь донесет на нее, нам, возможно, удастся добиться, чтобы решение о ее досрочном освобождении восстановили. Тогда ей не нужно будет скрываться всю оставшуюся жизнь.

— Я бы так хотела увидеть ее снова, — прошептала мисс Лэнгли, и в глазах ее заблестели слезы. — Она мне почти как дочь. Подождите, я сейчас покажу вам ее фотографию.

На нижней полке книжного шкафа лежали стопками школьные выпускные альбомы.

— У меня тут все сорок пять, за каждый год, что я проработала в школе, — объяснила Маргарет. — Но выпуск Элеонор я держу наверху. — Она перелистала страницы. — Здесь ей семнадцать лет. Правда, хорошенькая?

У девушки на фото были чудесные дымчатые волосы и кроткие невинные глаза. Под фотографией стояла подпись:

«Элеонор Браун. Увлечения — рисование; профессиональные устремления — секретарь; внешкольные занятия — церковный хор; любимый вид спорта — роликовые коньки. Прогноз на будущее: станет правой рукой руководителя компании, рано выйдет замуж, родит двоих детей. Любит вечеринки и французские духи».

— О Господи, как ужасно все сложилось! — воскликнула Пэт.

— Вот именно, — подтвердила мисс Лэнгли. — Потому я и хотела, чтобы она уехала отсюда.

Пэт покачала головой, и ее взгляд упал на другие альбомы.

— Подождите, — попросила она, — у вас случайно нет альбома с Абигайль?

— Конечно, есть. Сейчас посмотрим... он должен быть где-то здесь.

Скоро мисс Лэнгли отыскала нужный альбом. На выпускной фотографии у Абигайль были длинные, до плеч, волосы, причесанные «а-ля паж». Губы чуть тронуты послушной улыбкой, в огромных глазах — непроницаемое спокойствие. Пэт прочла подпись под фотографией:

«Абигайль Форстер (Эбби). Увлечения — посещение законодательного собрания штата; профессиональные устремления — политика; внешкольная деятельность — дискуссионный клуб. Прогноз на будущее: станет членом законодательного собрания штата от Эйпл-Джанкшена. Любимое развлечение — хорошая книга».

— Член законодательного собрания, — рассмеялась Пэт, — это великолепно!

Через полчаса она покинула мисс Лэнгли, унося альбом с фотографией Абигайль. Садясь за руль, Пэт решила попросить прислать сюда съемочную группу — пускай отснимут несколько кадров города: Мэйн-стрит, дом Сондерсов, школу и шоссе с автобусом на Олбани. На этом фоне сенатор Дженнингс кратко расскажет о своем детстве, о рано пробудившемся интересе к политике. Отрывок завершится демонстрацией фотографии Абигайль в роли «Мисс штат Нью-Йорк». Затем — крупным планом снимок из выпускного альбома, а за кадром в это время звучит голос сенатора, рассказывающей о решении поехать в Рэдклиф вместо Атлантик-Сити — самом важном решении в ее жизни.

С неведомым прежде неприятным ощущением, что она занимается созданием фальшивого образа героини, Пэт объехала город, намечая места съемок. Потом расплатилась в «Эйпл-мотеле», вернулась в аэропорт Олбани, сдала взятую напрокат машину и с облегчением поднялась на борт самолета, державшего курс на Вашингтон.

Самолет, слегка вздрогнув, приземлился и плавно покатил по посадочной полосе.

Вашингтон прекрасен в любой час, в любое время года, думала Пэт. Ночные прожекторы, высвечивающие Капитолий и памятники, усиливали ощущение сказочной красоты и величия, неподвластных времени. Ей казалось, что прошло много дней с тех пор, как она уехала отсюда.

Едва открыв входную дверь, Пэт услышала телефонный звонок и поспешила снять трубку. Это был Лютер Пелхэм. В его голосе звучало нетерпение:

— Пэт, наконец-то я до вас добрался! Вы не соизволили сообщить, где остановились в Эйпл-Джанкшене. А когда я наконец вычислил это, вы уже улизнули.

— Простите. Мне следовало позвонить вам сегодня утром.

— Ладно, ладно. Завтра Абигайль выступит с большой речью перед окончательным голосованием по бюджету. Она предлагает вам провести весь день в ее офисе. Ее команда начинает работу в шесть тридцать.

— Договорились. Завтра в шесть тридцать я буду у нее.

— Как провели время на родине героини?

— Интересно. Думаю, мы сумеем отснять материал, который не вызовет у сенатора раздражения.

— Хотелось бы услышать подробности. Я как раз отобедал в «Жокей-клубе» и через десять минут могу быть у вас. — В трубке раздался щелчок.

Пэт едва успела переодеться в слаксы и свитер до приезда шефа. Библиотека была захламлена материалами сенатора, и Пэт провела Пелхэма в гостиную, предложила ему выпить и, получив согласие, пошла за бокалами. Когда она вернулась, Пелхэм изучал подсвечник на каминной полке.

— Прекрасная работа, — похвалил он. — И вообще в этой комнате все прекрасно.

В Бостоне у Пэт была ничем не примечательная однокомнатная квартира, такая же, как у многих других молодых людей, начинающих свою карьеру. Ей никогда не приходило в голову, что дорогая мебель и прочие аксессуары этого дома могут вызвать повышенный интерес.

Она надеялась, что ее реплика прозвучит достаточно небрежно.

— Мои родные собираются переехать в кооперативную квартиру. У нас вся мансарда забита семейным барахлом, и мама сказала: «Либо ты забираешь это сейчас, либо никогда».

Лютер расположился на диване и взял бокал, который она перед ним поставила:

— Могу сказать только, что в ваши годы жил в общежитии ХАМЛ [6] . — Он похлопал ладонью по диванной подушке рядом с собой. — Садитесь и расскажите мне все о нашем городке.

«О нет, — подумала Пэт. — Со мной у вас этот номер не пройдет, мистер Пелхэм». Проигнорировав любезное приглашение, она уселась в кресло через стол от дивана и приступила к отчету о своих изысканиях в Эйпл-Джанкшене.