Чтение онлайн

Миссис Стаббинс оперлась локтями на стол.

— Да уж, переживала. Если Эбби возвращалась домой и видела какого-нибудь незнакомого прохожего, она всегда сворачивала на дорожку, ведущую к парадному входу, чтобы казалось, будто она из семьи хозяев. А потом тихонько прокрадывалась к черному ходу. Мать часто бранила ее, но это не помогало.

— Эй, Этель! Уже девять.

Пэт подняла глаза. Рядом с ними стоял коренастый круглолицый мужчина. Он развязывал тесемки длинного белого фартука и подозрительно косился на диктофон.

Миссис Стаббинс быстро ввела своего супруга в курс происходящего и представила Пэт.

— Мисс Треймор, это мой муж Эрни.

Эрни явно обрадовала возможность внести свой вклад в интервью.

— Расскажи, как миссис Сондерс поймала Эбби у парадной двери и поставила на место, — предложил он. — Помнишь, она потребовала, чтобы бедняжка вернулась на тротуар и прошла вокруг дома к черному ходу?

— О да, — подхватила Этель. — Вот змея, правда? Мама призналась мне, что вначале пожалела Эбби, а потом, заметив выражение ее лица, испугалась. «У меня прямо кровь в жилах застыла» — так она сказала.

Пэт попыталась представить себе юную Абигайль, вынужденную идти к служебному входу по приказу хозяйки, и у нее опять возникло чувство, что она без разрешения вторгается в личную жизнь сенатора. Пожалуй, не стоит развивать эту тему, решила она и отказалась от любезного предложения Эрни выпить вина за счет заведения и задала следующий вопрос.

— Эбби — я имею в виду сенатора Дженнингс, — должно быть, очень хорошо училась, раз получила стипендию в Рэдклифе. Она была первой ученицей в классе?

— О, в английском, в истории, в языках за ней никто не мог угнаться, — заверила Этель. — Но что касается математики, физики или биологии — тут у нее соображалка не работала. Едва-едва тянула.

— Совсем как я, — улыбнулась Пэт. — Так, а теперь расскажите о конкурсе красоты.

Этель от души рассмеялась.

— В конкурсе на звание «Мисс Эйпл-Джанкшен» было четыре финалистки. Одна из них — перед вами. Хотите верьте, хотите нет, но тогда я весила сто восемнадцать фунтов и была чертовски хорошенькой.

— Ты и сейчас чертовски хорошенькая, дорогая, — вставил ее муж.

— Эбби победила с легкостью, — продолжала Этель. — Потом она поехала на конкурс штата. Вы не поверите, что здесь творилось, когда она заняла первое место! Конечно, мы знали, что Эбби красавица, но здесь все к ней уже привыкли. Город просто с ума сходил!

Официантка хихикнула.

— Должна сказать, в то лето Эбби постоянно давала пищу для сплетен. Здешний «Кантри-клуб» устроил традиционный бал в августе — это всегда крупное событие в жизни такого городишки, как наш. Туда съезжались отпрыски богатых семейств со всей округи. Никто из бедноты там отродясь не бывал. А вот Эбби Форстер на бал попала! Судя по тому, что я слышала, она выглядела словно ангел в белом маркизетовом платье, отороченном черными кружевами шантильи. И догадайтесь, кто ее привел? Джереми Сондерс! Он тогда только что вернулся домой после окончания Йельского университета и уже был практически помолвлен с Эвелин Клинтон. Джереми и Абигайль весь вечер держались за руки, и он без конца целовал ее во время танцев.

На следующий день весь город гудел как улей. Моя мама говорила, что миссис Сондерс, должно быть, рвет на себе волосы — подумать только, ее единственный сынок влюбился в кухаркину дочь! А потом, — Этель пожала плечами, — потом все кончилось. Эбби отказалась от короны «Мисс штат Нью-Йорк» и уехала в колледж. Сказала, что ей никогда не получить титул «Мисс Америка», потому что она не умеет ни петь, ни танцевать, и актерских талантов у нее нет. А потому, мол, не имеет смысла выставлять себя напоказ в Атлантик-Сити, чтобы вернуться ни с чем. Представляете, как это воспринял народ в Эйпл-Джанкшене? Ведь к тому времени уже многие скинулись, чтобы собрать деньги ей на туалеты для конкурса «Мисс Америка». Все ходили как оплеванные.

— А помнишь, как Тоби отделал нескольких ребят, которые говорили, что Эбби залезла в карман ко всему городу? — добавил ее муж.

— Тоби Горгон? — быстро спросила Пэт.

— Он самый, — подтвердил Эрни. — Он всегда сходил с ума по Эбби. Небось знаете, о чем треплются мальчишки в раздевалках? Так вот, если кто-то из ребят отпускал при Тоби какую-нибудь шуточку в адрес Абигайль, бедняге очень скоро приходилось пожалеть о своей несдержанности.

— Тоби сейчас работает у сенатора, — сообщила Пэт.

— Кроме шуток? — Эрни покачал головой. — Что ж, передавайте ему привет от меня. И спросите, по-прежнему ли он просаживает деньги на скачках.

Лишь к одиннадцати Пэт вернулась в «Эйпл-мотель». Она быстро распаковала вещи — в комнате не было стенного шкафа, а только крючки на дверях, приняла душ, расчесала волосы и залезла с блокнотом в постель, подложив под спину узкие подушки. Нога, как обычно, побаливала. Пульсирующая боль шла от бедра к лодыжке.

Пэт просмотрела записи, которые сделала вечером. По словам Этель, миссис Форстер покинула дом Сондерсов сразу после бала и пошла работать поварихой в окружную больницу. Никто так и не узнал, ушла ли она от Сондерсов сама или ее уволили. Но на новой должности ей приходилось нелегко — еще и потому, что Фрэнси Форстер была очень тучной женщиной. «Вы считаете меня толстухой? — сказала Этель. — Посмотрели бы вы на Фрэнси Форстер!» Миссис Форстер давно умерла, и с тех пор ее дочь больше не появлялась в родном городе. Впрочем, и при жизни миссис Форстер мало кто видел, чтобы Абигайль навещала мать.

Джереми Сондерса Этель охарактеризовала весьма красноречиво: «Абигайль повезло, что она не выскочила за него замуж. Он никогда с неба звезд не хватал. Просто счастье, что он из богатой семьи, не то умер бы с голоду. Говорят, его отец назначил опекунов над наследством и даже не включил сына в число душеприказчиков. Джереми обманул его ожидания. Он всегда выглядел словно дипломат или английский лорд, а по сути, был пустышка пустышкой».

Миссис Стаббинс намекнула, что Джереми с годами пристрастился к выпивке, и посоветовала Пэт позвонить ему.