Чтение онлайн

Уныние и стыд Бинго дополнялись тем фактом, что он еще не рассказал своим друзьям о Лающем камне, который лежал в кармане его куртки как позорный секрет.

— Да, что-то зтгашное гъядет, — согласился Торри. — Я тоже чувзтвую это. Но мы не можем изменить зитуацию. Озтаетзя только зожалеть, что мы не узпели поговоить з дгаконом до того, как он улетел в Пгиозейе.

— Что же нам теперь делать?

— Ты говогишь, что вогота откгыты?

—Да. Дракон оставил их открытыми, чтобы я мог выйти.

— Тогда на газзвете мы отнезем колдуна внутгь горы. Даже если Злог не поможет нам, мы обезпечим Гэндефу комфогтные узловия.

Бинго в сотый раз посмотрел на спящего безбородого колдуна, завернутого в одеяло.

— Кажется, он стал больше, — сказал соддит.

Судя по кучке камней, возвышавшейся рядом с неподвижной фигурой Гэндефа, его голова за эту ночь стала ближе к костру на шесть дюймов.

— Да, он газтет, — ответил Торри.

Бинго не спал эту ночь. Он задремал перед рассветом, но уже через пару часов его разбудили гномы, которые собирали пожитки и забрасывали костер камнями и грязью.

— Иди за нами, Граббинс, — враждебным тоном сказал Мори. — В память о прошлых заслугах мы не можем оставить тебя здесь. Хотя нам хотелось бы это сделать.

Они пошли по склону горы, волоча за собой по очереди неподвижное тело Гэндефа. Хотя колдун стал тяжелее и длиннее, им больше не приходилось поднимать его на крутые откосы. В полдень они устроили привал и, пообедав, продолжили движение. Перевалив через западный кряж, гномы и соддит направились к воротам крепости. К тому часу солнце начало садиться, и поднимавшийся на холм отряд какое-то время замедлял закат и не давал светилу спрятаться за горизонтом. Но позже оно все-таки скрылось. Перед наступлением ночи они развели костер и молча поужинали остатками припасов.

— Я по-прежнему многого не понимаю, — сказал Бинго.

Хотя гномы еще не простили его, они явно устали проявлять свой гнев.

— Мир не такой, каким ты его представляешь себе, — сказал Мори. — Он более странный и прекрасный.

— Наверное, ты прав. Когда женщина-соддит спаривается с мужчиной-соддитом, они рождают свое подобие. Я не понимаю, зачем нужен такой сложный и запутанный цикл, который вовлекает гномов, колдунов и драконов. Ваш способ размножения свидетельствует о том, что все вы являетесь частями одного и того же существа.

— Наш способ размножения? — задумчиво ответил гном. — Эти слова звучат для меня очень странно. Мы живем в гармонии. А вы наполняете мир своими копиями. Когда-нибудь он переполнится вами, ландшафты превратятся в пустыни, и толпы твоих сородичей будут умирать от голода под собственные стоны и жалобы.

— Ну, ты уже перегибаешь палку, — возразил ему Бинго.

— Что касается нас, то мы точно знаем, в каком количестве нужны природе, — продолжил Мори. — При сотворении мира наш Создатель вдохнул споры гномских жизней в горные кристаллы. Мы появляемся на свет по мере необходимости. Мать-природа сама решает, скольким из нас необходимо войти в бытие. И тогда начинает раскручиваться великая цепь метаморфоз — звено за звеном, форма за формой — пока простые кристаллы не превратятся в подобие нашего Творца.

— На мой взгляд, это немного циклично, — кисло заметил соддит.

— Циклично? Наверное, ты прав. Цикличность проявляется в весне, которая сменяет зиму и снова ведет к зиме. Солнце тоже всходит и заходит с цикличным постоянством. Она не так плоха, цикличность. Это способ, которым Бог выражает природу бытия в процессе сотворения.

— И по-другому она проявляться не может?

— Все остальное представляет собой внешние эффекты, — сказал Мори, словно отвечал на банальный вопрос. — Понять сокровенное невозможно. Творец ломает нос каждому, кто суется в его дела.

От этой метафизической беседы у Бинго заболела голова. Он завернулся в одеяло и вскоре заснул.

Утро встретило их в сияющей славе. Облака муслинового цвета преломляли солнечный свет и раскрашивали небо желтыми оттенками. Бинго проснулся от теплой щекотки лучей, немного поморгал и вдруг увидел гномов, которые стояли на краю обрыва и на что-то указывали пальцами.

— Что там такое? — спросил он у них, зевая и потирая глаза.

Взглянув на озабоченные лица гномов, он торопливо подбежал к ним.

— Что случилось?

— Я бы сказал, что к нам приближается армия, — ответил Мори, указывая вниз на долину.

У подножия Единственной горы напротив склона, ведущего к воротам крепости, собралось великое воинство. Элегантные эльфийские доспехи сияли на солнце, словно золотистая вода. Свежий ветер развевал их алые стяги, украшенные эмблемой пурпурной гвоздики. Рядом с ними расположилось войско, набранное из горожан Приозерья. Люди, одетые в лакированные кожаные доспехи (сложенные вдвое, как спортивные свитеры), размахивали грозным оружием и распевали боевые песни.

Бинго с восторгом осматривал ряды стоявших воинов. Там были сотни людей и эльфов.

— Вот это да! — воскликнул он.

— Неужели Слог действительно погиб? — в отчаянии спросил Бинго.

Гномы и соддит находились в изысканной и стильной шелковой палатке лорда Элсквара. Ее установили между двумя холмами перед склоном, ведущим к воротам Стребора. Люди и эльфы, гремя оружием, входили и выходили из нее. Перед началом битвы делались последние приготовления.

— Это действительно так, — апатично ответил Элсквар. — Думаю, мы можем согласиться, что стали свидетелями одного из счастливых совпадений. Нам противостоят десять тысяч злобных гоблиндюков. Если бы дракон принял их сторону, они превратились бы — поймите меня правильно — в непобедимую армию. Да-да! Вот в кого бы они превратились.

— Похоже, вам мало что известно, сударь, — пыхтя от ярости, выкрикнул Мори. — Этот дракон никогда не встал бы на сторону гоблиндюков. Скорее, он был бы нашим союзником!