Чтение онлайн

Я проводила глазами его грузную фигуру, спускающуюся по самолетному трапу, и подумала, что старший ревизор Бабаянц слишком рано сдал свою трудовую книжку. У него не было уверенности, что я работник полковника Приходько, но я могла им оказаться, и он окольным намеком, не вызывая необоснованных подозрений, давал мне понять, что там, куда я еду, можно поискать деньги Аллаховой.

В Адлере было тепло.

Перекинув на руку куртку, помахивая своим «модерновым» чемоданчиком, я вышла на привокзальную площадь. К сочинскому автобусу, стукаясь и цепляясь чемоданами, спешили пассажиры. Женщины попутно прихорашивались, поправляли прически, мужчины приглядывались к соседкам,— новые встречи, знакомства. Курорт…

Я осмотрелась и пошла в сторону стоянки такси, возле которых тоже собирались пассажиры, выясняющие «кому куда?» Все такси были стандартного светлого цвета, а одна черная машина, но тоже с «шашечками», стояла в сторонке с погашенным зеленым фонариком. Водитель, открыв дверку, благожелательно поглядывал на пассажиров и коротко вежливо отвечал: «заказан».

Я прошла мимо, но вдруг он окликнул меня:

— Вам в Сочи, девушка?

Мне не очень понравилась избирательность его внимания. Я молча покосилась на него. Он был молод и улыбнулся мне мило и просто, и я решила простить ему эту «девушку».

Две женщины с тяжеленными чемоданами заспешили было к нему, но он опять сказал:

— Извините, гражданочки, заказан!

Он подождал, когда они отошли, и сказал тихо:

— Садитесь, Евгения Сергеевна!

Он взял у меня чемоданчик, положил его на заднее сиденье, открыл дверку. Я села рядом с ним. Вырулив на шоссе, он повернулся ко мне и представился: — Лейтенант Ковалев!

— Как вы меня узнали?

— Словесный портрет. И чемоданчик, опять же.

— И чемоданчик?

— А как же, очень заметный чемоданчик. Я его раньше, чем вас, разглядел.

Я догадывалась, разумеется, что меня будут встречать, но, признаться, ожидала чего-то другого, более оригинального, что ли, нежели этот достаточно потертый «таксомоторный» вариант. Однако вскоре я решила, что нечего было в этом случае тратить порох на какие-то сюжетные новинки, вроде: «у вас продается славянский шкаф с шишечками?»

— А куда едем? — спросила я.

— Приказано устроить вас не в гостинице, а на частной квартире.

— Кто приказал?

— Мой начальник, подполковник Григорьев. Там вам будет лучше. Жить будете одна, в отдельной комнате. Место удобное, до моря недалеко и до нас тоже недалеко,— улыбнулся он.— Правда, без этих самых удобств. Зато на квартире есть телефон. Если вам нужна будет наша помощь, позвоните. Номер простой, запомните и так. В телефонной книжке его нет, а вам ответят: «Бюро находок слушает!». Вы попросите меня, и я вам или позвоню, или приеду. И все.

— Просто.

— Конечно. И всем удобно.

— А хозяева квартиры — тоже ваши?

— Нет, вот хозяйка у вас будет самая настоящая, частница. Старушка — два рубля в день за отдельную комнату.

— Я, конечно, не об этом. Звонить буду — она услышит.

— А она глухая.

— Совсем глухая?

— Не совсем чтобы… Если погромче кричать — услышит. А так очень удобная старушка, вне подозрений. Сама в прошлом фарцовщицей была. Валютой промышляла. Мы ее давно знали, но не трогали. Через нее на крупных деляг можно было выходить. А тут она впуталась в историю, да не с валютой, а с золотом. Чего-то там не поделили, ее и стукнули кастетом. Так стукнули, что еле-еле отошла. Но слух у нее повредился. Она по-прежнему многих знает, но сама это занятие уже бросила. Здоровье не позволяет. Я к ней клиентов вожу.

— По золоту,— улыбнулась я.

— Нет,— он тоже усмехнулся.— Уже нет. Сейчас — просто курсовочников, отдыхающих. Ну, и по нашей части кое-кого.

— А она не догадывается, какой вы таксист?

— Нет, конечно. Для нее я самый настоящий автоизвозчик. Я ей клиента, она мне на бутылку.

— Значит, и за меня получите?

— Само собой. На бензин хватает.

За разговором лейтенант Ковалев вел машину не спеша. Нас обогнало настоящее такси, багажник был приоткрыт от выпиравших из него чемоданов. На заднем сиденье целовались молодой человек с девушкой, причем она обнимала его, нимало не смущаясь присутствием сидевшего рядом пожилого пассажира.

— «И жить торопится, и чувствовать спешит…» — прокомментировал мой водитель.

Я ждала, когда он начнет рассказывать, как здесь приняли моего бухгалтера, но Ковалев молчал. Я спросила его об этом.

Он помедлил с ответом.

— Стыдно вам говорить,— сказал он.— Ушел он от нас.

— Опять? — невольно вырвалось у меня.

— Да, вот так,— хмуро согласился Ковалев.— Знаете, на ходу рассказывать трудно, сейчас проселок будет, я сверну в него. Там и поговорим. Движение по проселку небольшое, а если кто нас и заметит, так, наверное, что-нибудь свое подумает. Вы не возражаете, если подумают?

Он шутил, хотя уже не улыбался. Мне тоже было не до улыбок.

— Не возражаю,— согласилась я.— Пусть думают.

Свернув с шоссе, мы пропылили метров двести по разбитой дороге и остановились за кустиками. Я выбралась из машины, Ковалев тоже. Солнце здесь грело совсем по-летнему, я уже соскучилась по теплу.

То, что рассказал мне лейтенант Ковалев, несколько улучшило мое настроение, тем более, что печальный конец истории, который так удручал моего рассказчика, меня не тревожил.

Георгия Ефимовича Башкова встречали в Адлере лейтенант Ковалев и сержант Кузовкин. Оба были, конечно, в штатской одежде и приехали не в такси, а на развалюхе — «газике», который специально выделялся для подобных целей, как совсем не привлекающий к себе внимания. Развалюхой, похожей на видавшую виды машину какого-нибудь нерадивого водителя, «газик» был только по внешнему виду; на самом деле на нем стоял новый мотор, вся ходовая часть была в отменном порядке,— объяснил мне лейтенант Ковалев.