Собиратель
Шрифт:
— Я могу с ними как-то связаться?
— Прости, но пока нет. Мы не знаем возможностей наших противников. Не знаем, насколько плотно они уже следят за тобой. Поэтому лучше не рисковать.
— Ладно, — вздохнул я.
— Если вопросов больше нет, можешь идти. Как почувствуешь, что появилось свободное время — сообщи, подкину тебе литературы для изучения.
— Спасибо, — нервно улыбнулся я.
Ещё мне дополнительной литературы сейчас не хватало.
***
Подоплёка конфликта с Куницыным выяснилась в тот же вечер, пока я топал домой. Шёл, любовался Москвой на закате... На самом деле любоваться было особо нечем, потому что накрывал дождь, половину неба заволокло тучами, на улице образовалась пробка... В общем, типичный вечер будней, когда после работы тысячи людей спешат домой.
Хорошо хоть метро заработало. Всё или только часть веток не знаю, но конкретно рядом с институтом люди в метро заходили.
Я шёл и думал, а правда, следит сейчас за мной кто-то или нет? Понятно, что люди Родиона присматривают, но наблюдают ли враги? Если да, то откуда? Выследить бы их...
От мрачных размышлений прервал телефон. Глянул, что там — пришло сообщение от Кати.
— Ты в порядке?
Вот и всё сообщение. Странно, — подумал я тогда.
— А должен быть не в порядке?
— До меня дошёл слух...
И тишина. В такие моменты общение через переписку раздражает. Чего сейчас от меня Катя ждёт? Что я догадаюсь, какой слух?
— Что за слух?
— Что ты подрался с Кунициным, — последовал незамедлительный ответ.
— А, ты про это. Да ерунда.
— С тобой точно всё в порядке?
— Если не веришь, то я через десять минут буду дома. Можешь проверить лично.
Отправил сообщение и понял, что как-то слишком грубо прозвучало. Настроение ни к чёрту. Всё же жизнь в напряжение, с постоянной оглядкой по сторонам сказывается. А я то думал, что достаточно закалён для этого. То ли отвык, то ли ещё что. Может погода плохая? Дождь усилился, безмолвно отвечая на риторический вопрос.
Катя ничего не ответила. Это обеспокоило. Сам я тоже ничего писать не стал, чтобы хуже не сделать. Лучше прийти домой, поесть, расслабиться и тогда написать ей.
Когда зашёл в квартиру, Матвей уже приготовил ужин.
— Здорова, сосед, — махнул он рукой, — Есть будешь?
— Конечно. Что на ужин?
— Картошка, тушеная с овощами и курицей.
— Сегодня гуляем?
— Да настроение такое. В эту погоду хочется чего-то эдакого... — загремел он протвинем, когда доставал его из духовки. — Ты как раз вовремя.
— Сейчас только вещи сброшу.
Когда я зашёл в комнату, то втайне от себя ждал, что там будет Катя. Но её не было. Пустая, холостяцкая комната и ничего больше. Да, Матвей определенно прав. В такую погоду хочется чего-то эдакого. Например, крепких обнимашек.
Я уже собирался идти на кухню, когда до меня дошло. Блокиратор! Сюда же нельзя переместиться! Зная, что это глупо и наивно, а ещё опасно, я отключил защиту и принялся ждать. Сердце стучало в груди, а я разволновался, как школьник. Жду три минуты....
С легким хлопком Катя появилась у меня в комнате.
— Привет, — робко улыбнулась она.
— Привет, — как дурак замер я, ещё и рот раскрыл, настолько удивился.
Глава 11. Романтические вечера во время дождя
С легким хлопком Катя появилась у меня в комнате.
— Привет, — робко улыбнулась она.
— Привет, — как дурак замер я, ещё и рот раскрыл, настолько удивился.
Моё приглашение было не больше, чем глупой шуткой и это в лучшем случае. В худшем — косяком и грубостью. Это я когда в школе учился, мог свободно к себе одноклассницу пригласить. Там проще с этим было. А здесь не просто девушка, а дочь клана Медведевых. Учитывая, что за мной сейчас следят... За ней тоже следят... И на меня открыли охоту ходоки... Короче учесть много чего надо и это всё играет вовсе не на моей стороне.
Тем не менее, вот она Катя. Стоит здесь, улыбается.
— Эдгард... — позвала она меня, смутившись от чего-то. — Ты здесь?
— А? Да... Просто залюбовался тобой.
Полюбоваться и правда было чем. Катя явилась в плотно обтягивающих джинсах, подчеркивающих её длинные ноги и кофте. Шея была оголена, взгляд скользил по ключицам... Которые почему-то показались очень сексуальными. В эту погоду её волосы выглядели, как горький шоколад, но я не я, если эта горькость не самая сладкая в мире.