Чтение онлайн

Захар нашел деревянный ящичек, в хорошем состоянии. Все трое в предвкушении сгрудились над ним. Профессор слегка поддел крышку ломиком…

— Ну вот, — сказал он, хмыкнув, — как ты, Кирилл, и хотел. — Пожалуйста, запалы к гранатам. Проще говоря, теперь у нас шесть штук настоящих боевых гранат, в принципе, готовых к использованию.

Захар задумчиво посмотрел на них:

— Везти все это? Не опасно?

Профессор пожал плечами:

— Ну, в таком виде… Да нет, по большому счету — нет. Можно везти.

— Товарищи! — взмолился Мелехов. — Давайте возьмем! Я возьму. А все, что сегодня еще нароем — вы себе забирайте. Ладно?

— Идея-то у тебя хорошая, — усмехнулся Профессор. — Нам гранаты ни к чему… Но ты понимаешь, что это уже статья, и серьезная? Ты, вообще, что с ними делать собираешься? Влетишь с ними где-нибудь или куда-нибудь, и мы за тобой пойдем — паровозом…

— Не влечу, — уверенно ответил Кирилл. — Я с ними реставрацией займусь, а потом в огороде закопаю. На всякий случай… Жалко же бросать такое добро! Целые, готовые к употреблению гранаты! Ну, если бы без запалов нашли, то, конечно, зачем они нужны… Но ведь даже запалы нашлись! А?

— Ладно, подумаем, — сказал Кирилл. — Время еще есть. Давайте дальше копать…

Если бы они больше ничего не нашли, то, наверное, Захар не рискнул бы положить гранаты к себе в машину. Но день выдался удачным.

Вскоре обнаружился среднего сохрана пистолет Коровина, и даже немецкий штык-нож, чуть в более лучшем состоянии.

— Давай так, — сказал Захар. — Мы рискуем, и везем гранаты к тебе. Все — твои. Но за это ты нам и пистолет, и нож подлатаешь? Хорошо? Инфу по пистолету я для тебя накопаю. Идет?

— Идет, — кивнул Кирилл. — Все равно в этом году последний раз съездили. Давайте закругляться, а то что-то тучки вон пошли по небу, и темнеть скоро начнет.

— Да, погнали, — сказал Захар. — Уже время впритык.

Они на скорую руку покидали вещи, а вот гранаты уложили тщательно — обмотав каждую одеждой, тряпками и прочими подобными материалами.

— Ну что, — то ли пошутил, то ли вправду спросил Денисов, — страшно?

— Да ну, — сказал Профессор. — У меня был страх и сильнее.

Судя по всему, довольного проведенным временем Профессора «пробило» на ностальгию.

— Что вы можете знать о постоянном чувстве страха? — начал он. — О страхе, с которым срастаешься, который всегда находится внутри тебя? Который исчезает лишь на время, а потом выпрыгивает откуда не возьмись? Вы ничего не можете знать об этом, потому что вы были слишком малы для того, чтобы понимать, каково это — жить под знаком Бомбы.

— Ты это о чем вообще сейчас? — почти одновременно спросили Кирилл и Захар.

Профессор, удобно развалившийся на заднем сиденье, артистично покрутил в воздухе пальцами.

— В начале 80-х, до Горбачева с его разрядкой, везде… Слышите, везде! Кругом говорили об угрозе с Запада. Эти занятия в школе, эти лекции и политинформации, это радио и телевидение… Поражающие факторы ядерного взрыва, боевые химические отравляющие вещества, бактериологическое оружие. Защита от ОМП. Я лично был уверен, что ядерная война неизбежна. Да мало кто и сомневался. Иначе зачем так нагнеталась обстановка? «Империя зла». «Я отдал приказ о бомбардировке Совесткого Союза». Это ведь Рейган сказал в микрофон. Ему, наверное, было смешно. Когда я услышал об этом, мне было не до смеха. Сейчас кажется удивительным, но спокойствие мне приносило только телевидение. Пока оно работало, я знал, что все еще в порядке. Что ракеты не летят. А вот когда я выезжал на речку… Недалеко от нас был военный тренировочный аэродром. Самолеты очень часто преодолевали звуковой барьер… Это был почти взрыв где-то в воздухе. Меня начинало трясти. Я искал в небе след от запускаемых ракет…

— Почему?

— Во-первых, был такой фильм американский — «На следующий день». Его даже показали по советскому телевидению. Там перед ядерным ударом в небе взрывается геомагнитная бомба, которая отключает все электричество. Так вот каждый хлопок в небе казался мне в то время этим взрывом. Там же, в фильме, в небо уходили ракеты с ядерными боеголовками, оставляя след дыма… Я был очень впечатлен. Да еще «Фаэтов» Казанцева прочитал. Там ядерная война очень красочно описывалась. Меня лично сильно впечатлило.

— И что — все такие были испуганные?

— Да нет, наверное… Когда я был маленьким, меня бабушка еще к тому же запугала. Приедет к сестре на хутор в гости, и давай ей рассказывать, что некие «старые люди» говорят, что 20-й век — последний век. Всем конец. Не мне рассказывала, но я слышал, и ужасался. Плакал сильно. Про допотопное время говорила… Говорила, будто бы до Всемирного потопа люди ходили с маленькими флакончиками, и какую-то жидкость периодически из нее брали в рот. И мир погиб от воды. А в 20-м веке люди берут в рот огонь, ну, то есть, курят. Значит, мир погибнет от огня. Мое детское воображение дополняло все остальное. Я как будто наяву видел этих людей с флакончиками. Они жили — жили, и все погибли вместе со своим миром. И мы сгинем. Я просто рыдал от страха, горя и жалости.

— М-да…

— А ночью мне часто снились военные сны. Мне постоянно снилась ядерная атака. Помню четко один цветной сон, как будто утром я выхожу с крыльца дома, и направляюсь по дорожке к летней кухне, но со стороны Москвы вижу приближающиеся гигантские черно-белые «грибы» разрывов. И просыпаюсь… Помню еще один черно-белый сон, где я будто бы уже в армии, и куда-то выбрасывают наш десант, и потом я снова вижу ядерный взрыв, и это все… И снилась просто война: когда некий вражеский вертолет выпускает ракеты, одна попадает в наш дом, отваливается стена, я вижу ходики на стене… Сколько лет прошло, а я помню эти сны сейчас так ясно, как будто это было вчера.

— Сны… Что сны? Так…

— Ну, может быть. Да, моей бабушке часто снились бомбежки. Но это из тех времен, из второй мировой. Все ей снилось, что она с внуками пытается убежать куда-то, спрятаться, но никак не получается… Но был случай, который я никогда уже не забуду. Вот тогда я понял, что такое чудовищный страх… Это было в конце лета, перед самым началом занятий в школе. Я вернулся из библиотеки с новыми учебниками, зашел в квартиру, и тут… И тут в поселке завыла сирена, а по радио зазвучало «Граждане! Воздушная тревога!». Вот тут я понял, что значит «сердце» оборвалось, и «ноги приросли к месту». У меня перхватило дыхание, и я подумал, что все, вот оно, началось! В скором времени будет вспышка, и меня не станет… Потом, правда, у меня хватило ума помчаться к телевизору, и включить его. Как сейчас помню, там шло «В мире животных» еще с Песковым, и тут я смог, наконец, выдохнуть. Раз телевидение работает в обычном режиме, значит, сирена и радио — это что-то другое, это не война…