Смута
Шрифт:
Царь Фёдор со своей царицей,
Дворян служилых наградил,
Бояр же златом одарил,
А Годунову передал,
На Волге земли и ему,
Из всех бояр лишь одному,
Чин конюшего знатный дал.
И пожалеть, решив опальных,
Князьям прощенье объявил,
А заключённых и несчастных,
Из казематов отпустил.
И повелел указы дать,
По коим судья не должны,
Без доказательства вины,
Дворян невинных осуждать.
Страной сурово Грозный правил
И умирая, царь больной,
В наследство Фёдору оставил,
Народ, измученный войной,
Опустошённую казну,
Да разорённую страну.
И чтоб дела казны поправить,
И мощь страны восстановить,
Романов должен был заставить,
Бояр тарханы отменить,
Что вызвало в Москве волнение
И в самый кризисный разгар,
Когда по воле всех бояр,
Град был в особом положении,
Романова удар хватил,
Он безнадёжно заболел
И потеряв немало сил,
Был вынужден уйти от дел.
Когда Романов отошёл от власти,
То все волнения разом улеглись
И загасив остатки страсти,
Все мирно с Богом разошлись.
Вражда в столице прекратилась
И жизнь в Москве восстановилась.
Но в думе не было спокойно,
Все ждали схватки напряжённо,
Между Мстиславским пожилым
И Годуновым молодым.
Столкнувшись с регентом суровым,
Упорным умным Годуновым,
Мстиславский начал замышлять,
Как власть у конюшего вырвать
И казначея взялся убеждать,
Его на местничество вызвать.
Но Годунов удар сей ждал,
Он, несомненно, понимал,
Что казначею в этой схватке,
На местничестве б проиграл.
А посему он поспешил,
Удар внезапный нанести
И думным дьякам предложил,
Казны проверку провести.
Когда же всё пересчитав,
Проверку дьяки завершили
И доказательства собрав,
Царю немедля сообщили,
О крупных денежных хищениях,
То думу в тот же день собрали,
Под стражу казначея взяли
И суд боярским повелением,
Смертельный вынес приговор,
А чтоб узнал весь люд позор,
Решили палачу отдать,
Дабы его при всех казнить,
Но Годунов стал хлопотать,
Ему казнь ссылкой заменить.
«За приставы» в Казань сослать,
Куда его и заточили,
И там решив его убрать,
Однажды ночью умертвили.
Убив в Казани казначея,
Борис стал меры принимать,
Дабы Мстиславского скорее,
Из царских регентов изгнать.
И чтобы князя затравить,
Бориса люди поспешили,
Его в злодействе обвинить
И слух по городу пустили,
Что регент яко бы пытался,
На пир Бориса заманить
И сам его намеревался,
Смертельным ядом напоить.
И получив удобный повод,
Борис всё это подтвердил
И указав на важный довод,
Тихонько князя убедил,
Оставить Кремль добровольно
И в Белоозеро отбыть,
Чтоб не пришлось ему невольно,
Туда под стражею прибыть.
И вот когда Борис считал,
Едва расправившись с Мстиславским,
Что высшей властью обладал
И соправителем стал царским,
Как государь внезапно слёг,
Глаза его в глазницы впали,
Когда ж совсем он занемог,
Готовить его к смерти стали.
Встревоженный болезнью царской
И оппозицией боярской,
Борис посольство собирает,
И срочно в Вену направляет.
Чтоб у Рудольфа разузнать
Не сможет принца ль он прислать,
Когда царь с миром распростится
То, обвенчав его с царицей,
Вдовой Ириной Годуновой,
Царём Московским объявить
И властью наделив законной,
Судьбу страны ему вручить.
Но брат царицы просчитался,
Когда царь смерти избежал
И вскоре на ноги поднялся,
То всё о шурине узнал,
И в думе конюшему предложил,
При всех в грехах своих сознаться
И Годунов как не хитрил,
Был всё же вынужден признаться.
Но стоило в Москве узнать,
Что Габсбургам Борис решился,
Трон православный передать,
Как живо слух распространился,
Что ядом он намеревался,
Царя Ивана отравить,
А так же Фёдора пытался,
Неоднократно погубить.
Встревоженный происходящим
И наказанием предстоящим,
Борис Горсея в Лондон шлёт
И указание даёт,
У королевы разузнать.
Захочет ли она его,
Под покровительство своё,
В минуту трудную принять.
А так же заодно спросить,
Не сможет ли она царице,
Прислать весною «дохторицу»
чтоб сына ей живым родить.