Чтение онлайн

Император был магом величайшей силы, с которым ни один из князей не мог и подумать тягаться. Ему были доступны заклинания такой мощи, что даже среди дворян о них говорили лишь шепотом, и по большей части пересказывали слухи, так как достоверных сведений было мало.

Император повелевал временем. Говорят, при желании он мог обратить время вспять и сделать так, что какой-нибудь человек вообще не рождался на свет. Говорили, что он не раз уже так делал, но об этом никто не может в точности знать, кроме него самого. Много чего говорили…

Так или иначе, в распоряжении его величества находилась сила миллионов государственных и удельных крестьян, которую остальные сановники империи могли черпать лишь изредка, в виде особой милости, а в остальное время она принадлежала императору безраздельно. Страшно было даже подумать, на что он был способен с такой мощью.

И Герман предпочел лишний раз не думать. Так или иначе, пока он внимания его величества не привлек, и хорошо бы и дальше без этого обойтись.

Знаменитый путешественник снимал в центре Твери просторную квартиру, правда бывал в ней, как рассказала Ариадна, наездами. У дверей его дома Герман остановился и на секунду призадумался.

Он чувствовал себя немного глупо. В конце концов, с чего бы это вдруг он должен разрешать какие-то недомолвки между двумя малознакомыми ему людьми?

Однако же ничего, в конец концов, не мешало ему просто зайти проведать знакомого, посмотреть, как он и что с ним. А ежели заметит в его поведении что-нибудь пугающее, то действовать по обстоятельствам. Как бы там ни было, а странности его, если верить Ариадне, усилились после похода в гробницу, а значит, могут иметь отношение к делу.

С этой мыслью он поднялся по лестнице и постучал. Ответа не было. Герман постучал несколько раз, погромче. Тишина. Странно, неужто знаменитый путешественник не держит прислуги, с такой-то квартирой?

Герман спустился вниз и нашел каморку дворника.

— Любезный, — спросил он, — ты барина не видал из четвертого нумера?

— У себя барин, — отвечал дворник.

— Как так, у себя? — переспросил Герман.

— Точно у себя, — сказал дворник, почесываясь. — Третьего дня приехали, сапоги выставили почистить. Я почистил, постучал им, ответили «потом», да с тех пор сапоги так у дверей и стоят. Кабы они куда пошли, так занесли сапоги в нумер-то.

— И когда это, говоришь, было? — спросил Герман. — Два дня назад?

У него появилось нехорошее предчувствие.

— Пойдем-ка, братец, со мной, — сказал он. — Добудимся барина.

Дворник нехотя поднялся с лавки и засеменил вслед за Германом, тот же подошел к дверям и хотел, было, снова поколотить в дверь, да уже посильнее, как вдруг увидел то, чего не заметил в первый раз. Из щели под дверью выглядывал небольшой росток с крохотным треугольным листком.

— Так, мужик, — произнес Герман, уже понимая, что сейчас обнаружит и доставая из кармана свое удостоверение, — Корпус Жандармов. Беги-ка ты за ломиком.

Однако, когда дворник взломал дверь, то картина представшая взору Германа, выглядела не совсем так, как он ожидал. Нет, прихожая в самом деле была затянута многочисленными побегами смертоцвета. Вот только тела Ферапонтова, из которого бы он рос, в прихожей не оказалось.

Тело было в гостиной, и оно висело на нескольких переплетенных вместе побегах смертного плюща. Рос плющ из тела неизвестной девушки, распростертой на софе и раскрывшей рот в безмолвном крике.

— Господи Исусе, барин, что же это такое, — запричитал и закрестился дворник, стянув шапку.

На столе лежал небольшой листок бумаги, придавленный жестяной коробкой с мятными леденцами. Герман взял его слегка подрагивавшими пальцами и прочел.

В записке было только два слова: «Простите меня».

Глава шестнадцатая

Подводятся итоги

— Ну, что ж, — проговорила Оболенский, вздохнув. — Как говорил мой прежний начальник Артемий Сергеевич Долохов, «давайте итожить». Татьяна Владимировна, слово вам. Докладывайте.

Совещание проходило в его, кабинете, а за столом помимо самого князя, Тани и Германа, сидел также низкорослый худощавый старик-полковник, курировавший все расследования внешних воздействий в империи. Фамилия его была Войницкий, и Герман знал, что он тоже принадлежит к заговору.

Таня с мрачным видом прокашлялась и начала говорить.

— Ну, что ж, после суммирования всех данных, ситуация выглядит следующим образом. Флоромантом, которого мы столько времени разыскивали, оказался Илья Ильич Ферапонтов, знаменитый путешественник и исследователь окраинных миров. По всей видимости, он уже довольно давно попал под влияние революционной организации, возглавляемой небезызвестной Надеждой, и выполнял по ее заданию различные операции.

В ходе одной из таких операций, вероятно, еще во времена до инцидента с Пудовским, он наткнулся на мир-осколок, скрывающий в себе эльфийский артефакт, использовавшийся, по всей видимости, для казни преступников, привез его на Землю и поделился сведениями о нем с другими нигилистами. Вероятно, у них возникла идея использовать необычный способ умерщвления человека для запугивания людей, несогласных с их идеями.

Опробован артефакт был на крестьянах, не желавших освобождения. Но, по всей видимости, это был только первый шаг, и в дальнейшем планировалось более широкое его использование.

Но произошла загвоздка: каким-то образом Ферапонтов узнал, что село Залесское попало в поле зрения Корпуса жандармов и предположил, что это связано с расследованием преступлений флороманта. Предположение было неверным, беспокоиться ему было не о чем, но он этого в точности не знал, а потому решил замести следы.

С той целью он втерся в доверие к поручику Брагинскому и подвел того к идее организации экспедиции в осколок для поиска вещественных доказательств, однако действительной целью был не поиск их, а уничтожение. Трудно сказать, каким образом он планировал организовать коллапс осколка, но события внутри пошли самым благоприятным для него образом. Поручик оказался втянут в поединок со стражем осколка, закончившийся известным нам образом. Ферапонтов получил возможность скрыть улики и остаться вне подозрений.