Чтение онлайн

— Надеюсь, что он не спятит от всего услышанного, — заметил Фокс. — Мозги ему еще понадобятся.

— На его счет не сомневайтесь: он довольно смекалистый молодой человек, — отозвался Аллейн. — По-моему, с ним все будет в порядке. Я вам вот что скажу насчет Миногов, Братец Лис. Они безумны только когда дует норд-вест, да и то слегка, а так они способны отличить перо от топора или, если уж на то пошло, от тесака для мяса. Пойдемте-ка в столовую. Я поймаю доктора на выходе и присоединюсь к вам.

Проходя через лестничную площадку, Аллейн услышал где-то внизу приглушенное пыхтение. Он заглянул в пролет. Кто-то с трудом взбирался по ступенькам. Инспектор услышал, как человек поднялся на предпоследний этаж. Потом в поле его зрения оказались блинообразная шляпа, пара сутулых плеч и небрежно надетая юбка. Новоприбывшая преодолевала ступеньки, опираясь на зонтик. Аллейн услышал одышливое дыхание и слабый шипящий звук: незнакомка что-то шептала себе под нос. В памяти инспектора моментально всплыло одно из замечаний Генри. Аллейн негромко кашлянул. Старательно карабкающаяся фигура никак не отреагировала, хотя была совсем близко. Аллейн кашлянул погромче — никакого ответа. Он подошел так, чтобы его тень упала на ступеньки. Блиноподобная шляпка запрокинулась назад, открыв его взору несколько седых прядей и усталое лицо пожилой леди, на котором застыло вопросительное выражение.

— О, — прошелестела она, — простите, я плохо разглядела… Лифт не работает… О, простите. Мне на миг показалось, что вы один из моих племянников.

Аллейн, вспомнив, как ее зовут, и вознося в душе страстные молитвы, чтобы никто из Миногов не услышал его и не выглянул на площадку, громко сказал:

— Простите, пожалуйста, если я напугал вас, леди Катерин.

— Ничуть. Но я боюсь, что не вполне… У меня такая плохая память…

— Мы никогда не встречались раньше, — прокричал Аллейн. — Я хотел бы поговорить с вами наедине.

По выражению лица своей собеседницы Аллейн сообразил, что она не поняла ни слова, и в отчаянии протянул ей одну из своих официальных визитных карточек. Леди Катерин прищурилась, силясь прочитать, что на ней написано, затем издала тревожный вскрик и в полном ужасе уставилась на инспектора.

— Ах, боже мой! Только не полиция, — запричитала она. — Неужели дошло до этого? Не может быть!

Аллейн рассеянно подумал про себя, что вряд ли во всей квартире найдется такое местечко, где он сможет конфиденциально орать на ухо этой леди. Потому он решил, что самым лучшим местом будет выключенный лифт при закрытых дверях, и заманил собеседницу внутрь, делая приглашающие жесты. Она упала на узкую скамеечку. Аллейн успел подумать, что Бэйли и Томпсон должны были давно закончить свои манипуляции в лифте. Он прислонился к дверям и всмотрелся в свидетельницу, которую собирался допросить. Она слегка напоминала овцу, и по ассоциации он вспомнил про белую Королеву из «Алисы в Зазеркалье» Кэрролла. Он наклонился к леди Катерин, и та тревожно заморгала.

— Я и не предполагал, — громко начал Аллейн, — что вы уже знаете о происшествии.

— Что?

— Вы все знаете про несчастный случай?

— Про что?

— Про эту трагедию! — завопил Аллейн.

— Да, действительно. Как печально. Мой бедный племянник.

— Боюсь, что дело серьезное.

— Бедняга, он мне сам все рассказал сегодня днем.

— Что?! — воскликнул Аллейн.

— Он все мне рассказал.

— Кто рассказал, леди Катерин? Кто вам рассказал? Она покачала головой.

— Это очень печально, — сказала она.

— Леди Катерин, ради бога, кто и что вам рассказал?

— Ну как это, мой племянник, сэр Чарльз Миног, конечно. А кто же еще? Я надеюсь… — Она снова прищурилась на его визитную карточку. — Я надеюсь, мистер Аллейн, что полиция не будет к нему слишком сурова. Я уверена, что он глубоко сожалеет о случившемся.

Аллейн громко сглотнул.

— Леди Катерин, что такое он вам рассказал?

— Про Габриэля и про себя. Мой племянник Вутервуд и мой племянник Чарльз. Я так испугалась, что до этого дойдет…

— До чего?

— Даже сейчас, — сказала леди Катерин, — даже после того, что случилось, я все надеюсь, что Габриэль оттает…

В мыслях Аллейна пронеслась дикая фраза: «Габриэль окоченеет, а потом Габриэль оттает». Инспектор взял себя в руки, еще раз перебрал все, сказанное леди Катерин, и мысли его стали проясняться.

— Конечно, — произнес он. — Конечно, вы же ушли еще до того, как… словом, когда лорд Вутервуд был еще жив.

— Что вы сказали?!

— Боюсь, — проревел Аллейн, — что у меня для вас плохие новости.

— Очень плохие новости, — ответила леди Катерин одной из тех полуразумных фраз, которыми глухие совершенно сбивают с толку всех окружающих. — Очень.

Аллейн махнул рукой на деликатность. Он приблизил свое лицо к лицу леди Катерин и прокричал:

— Он умер!!!

Леди Катерин побледнела и сжала руки.

— Не может быть, — прошелестела она. — Как вы сказали? Умер? Простите, я плохо слышу… Повторите, пожалуйста… Умер?

— Боюсь, что да.

— Но… О, как это ужасно! Какой тяжкий грех… Он наложил на себя руки? Бедный Чарли! Бедная Имми! И… Боже мой, детки!

— Господи помилуй! — возопил Аллейн. — Не лорд Чарльз! ЛОРД ВУТЕРВУД!!! ЛОРД ВУТЕРВУД УМЕР!!!

Он увидел, как лицо леди Катерин покрылось пятнами румянца.

— Габриэль? — неожиданно громко спросила она. — Габриэль умер?

Аллейн бешено закивал головой. Секунд тридцать она ничего не говорила, а потом со вздохом прошептала совершенно потрясающую фразу:

— Столько трудов понапрасну!

Роберта полагала, что, когда двое офицеров из Скотленд-Ярда перейдут в столовую, обитатели дома смогут немного расслабиться и нормально поговорить. Ей казалось, что с момента появления Аллейна и Фокса ни она, ни Миноги не вели себя как настоящие, живые люди. Она первый раз в жизни столкнулась с тем, что отказывается разобраться в собственных мыслях. На поверхности ее сознания с упорством ночного кошмара теснились какие-то образы, предположения и гипотезы. Но ведь даже в кошмаре спящий может сопротивляться, стараться разорвать паутину сна, и Роберта пыталась избавиться от этих мыслей, затолкать их подальше, подавить и вытеснить. Она стремилась заслонить их мыслями и образами, которые не угрожали бы так страшно той любви, которую она шесть лет назад так нежно посвятила Миногам — всем вместе и каждому в отдельности. Ей казалось, что сейчас Миноги словно обособились, отдалились от нее. Хотя у них не было возможности поговорить без посторонних, они словно пришли к какому-то соглашению даже без слов. Девушка надеялась, что, когда она останется с ними наедине, они смогут снова притянуть ее к себе своей обезоруживающей честностью, которую многие ошибочно принимали за лестную искренность. Они позволят ей присоединиться к их единому фронту, которым они встретят полицию.