Смерть любит танцы
Шрифт:
Глава 12
С годами приходит мудрость, но глупость, к сожалению, не уходит…
Из замка я выскользнула без проблем. В лёгкие тут же ворвался терпкий аромат ночи… и свободы. Вдохнув поглубже, я решительным шагом двинулась в неизвестность, вслушиваясь в звонкий цокот собственных каблучков.
Я свободна. От всего. И гори всё синим пламенем!!!
Тьма вступала в свои права, но на улицах потревоженными муравьями суетились люди: все готовились к предстоящей свадьбе. Возможно, из-за этого город казался чересчур живым, словно аура его вибрировала. Любопытно, что такое?! Может, с погодой колдуют?
Нет, что-то не то. Слишком странно нынче пахнет город, слишком дикий привкус остается на языке. Ощущение, как будто ты в лесу, полном нечисти. Отовсюду веет опасностью — и страстью…
Что же происходит?
Заняв такими размышлениями мозг, я незаметно для себя самой подошла к нужному зданию.
Это была роскошная таверна, выстроенная в стиле оборотней: стрельчатые окна, широкие карнизы, массивные черные колонны, подпирающие навес. Я невольно залюбовалась необычной лепниной: сцены из жизни многоликих духов, звериные морды, человеческие лица — и всё в одном флаконе. Всё-таки люблю оборотней…
Я подошла поближе, и до меня донеслись отзвуки музыки. Хорошо, почти до боли, знакомой. Ну, надо же…
Улыбнувшись отзвукам ррата, витавшим в воздухе, я резко толкнула дверь.
В лицо дохнул густой воздух, такой, который можно черпать ложкой. Люди извивались, подчиняясь бешеному ритму, и я остановилась, чтоб посмотреть на это. Тут же чьи-то руки легли мне на плечи:
— Я рад, что ты так решила…
Миг — и меня поглотила мерцающая вспышка телепорта. Я не успела даже пискнуть…
Вихрь красок осел — и перед моим ясным взором предстала хорошо знакомая комната. В Лассате.
Я повернулась и взбешено глянула в желтые глаза. Ах ты…
— Идиот!!! Сволочь!!! Какого орка?!!
Эльф быстро, оценивающе глянул на меня — и, молнией метнувшись вперёд, зафиксировал в надёжном захвате. Его губы накрыли мои, и все возражения застряли в горле. Мр-р…
Когда дышать стало тяжеловато, я решила, что хорошего понемногу, и сильно его укусила. Остроухий, не ожидавший такой подлости, резко отстранился.
— Милый, ты всегда хорошо целовался, но сейчас речь не о том. Что происходит?
— А что происходит? — захлопал он невинными глазами. Я нахмурилась?
— Не паясничай! Почему тебе помогает Лин? Зачем тётя выпихивает меня с собственной свадьбы?
Меня осторожно подхватили, усадили на кровать и надёжно зафиксировали:
— Тан, слушай. Тебе нельзя появляться в столице, там опасно.
— В каком смысле?! Да что происходит?!!!
— Тан, ты, когда шла по городу, ничего не заметила? Например, слишком большой концентрации нечисти? Или громадного количества Древних И проклятых? А знаешь, что твоя тётка почему-то дружна с ними?
И тут все кусочки головоломки сложились, стали на свои места. О, богиня! Что же она делает?!
Кин
Над городом царила Госпожа. Тан и Сита во дворце уже хватились, но несколько человек единогласно показали, что видели их идущими к развалинам древних Храмов. Принц ругался, как пьяный кастрированный орк, но сунуться в древние, пропитанные дикой силой развалины не решился.
Отлично, одной проблемой меньше.
Правда, возникла сложность: ко мне заявилась Чарующая и потребовала у меня объяснений. Боги, как Тан дружит с этой блондинистой дурой?
— Вы знаете, где Тан! Не врите! Я должна с ней поговорить! — вот что эта смертница мне заявила. Конечно, я не смогла промолчать и ответила, что мне, как будущей императрице, не пристало разговаривать с девицей, от которой на свадьбе отвернулся отец (в этой идиотской Империи такая ситуация считалась великим позором). Блондинка побледнела, похлопала глазами, вылетела вон и уже там, в коридоре, явно расплакалась. И что? Сама нарвалась. Чего не люблю, так это глупость и неспособность отвечать за свои поступки. Вечно на племяшку всё скидывает, вертихвостка высокородная!
Теперь я стояла в одиночестве на балконе, глядя на мерцание магических светильников. Сегодня тьма была живой, она дышала тысячами чёрных аур. Мне хотелось быть там, с ними — но я больше не рисковала и на секунду покидать тело. Моя девочка важнее всего.
Снова, в который раз, полюбовалась на крошечную ауру — чтоб успокоиться. Это мой навязчивый страх — что я сделаю что-то не так, отчего свет моей малышки погаснет. Не хочется признаваться, но я ночью несколько раз просыпалась от кошмара, снова переживая вчерашнее утро. Боги, что угодно со мной делайте — но не позволяйте смотреть, как гибнет мой ребёнок! Я всё, всё, всё отдам, чтоб она жила — и была свободна. Я не позволю ей повторить мою судьбу. Никогда!
— Ой, какие мы стали сентиментальные!
Я дёрнулась, как от удара, и стремительно развернуласт в сторону знакомого глубокого голоса, уже зная, чью проекцию увижу.
У неё раскосые чёрные глаза. У неё недлинные смолянистые волосы, прямые и жесткие. У неё продолговатое, яркое и выразительное лицо. От её ауры веет жаром.
Не люблю её. Но уважаю…
— Здравствуй, Ханарра. Знаешь, принято сначала стучать. Тем более учитывая, что ты ниже меня по положению.
Она чуть поморщилась. Вот так, нужно сразу расставлять все точки в троеточии, а то эта дикарка мне на голову сядет. Уж сколько нервов я потратила только на то, чтоб её завербовать!
Но, пожалуй, оно того стоило…
— Ты — хамка, Киннирра. Впрочем, чего ещё ожидать от лабораторной мыши!
— Какая я тебе мышь? — оскорбилась я в лучших чувствах, — Как минимум, ловкая, шустрая крыска! И за следующее оскорбление, детка, я больно тебя укушу.
— Валяй!
В следующую секунду Хан с воплем вогнала ногти в нежную кожу на висках, силясь унять боль. Всё же хорошо быть Верховной!
Медленно просчитав до пяти, я убрала спазм.
— Запомни, детка, — сказала я ей ласково, — Я не бросаю слов на ветер. Говори, зачем пришла.