Слуга
Шрифт:
Шла ночь. Для кого-то она была — спокойствие, тишина, сон, тревожный скрип половиц. Для кого-то — шум, хохот, похабные шутки и нетрезвые лица. Анди здесь не нравилось. Она то и дело поглядывала вправо, видела там Ингера и отодвигалась дальше, на край лавки. Даже пьяный Дорт, который выхлебал почти всю бутылку и оттого вёл себя как свинья, не напрягал так, как этот молодой человек с каштановыми волосами. Он даже почти не пил — полкружки ему хватило, потом он просто наблюдал за Телуной. С тем, как пьёт горячительное товарищ, он и так был знаком, а вот Телуна его несколько пугала. Слишком уж самоуверенна она была. Впрочем, может быть, она и правда дочь высокого господина…
Грамер, гордящийся тем, что сидит рядом с такой сильной девушкой, иногда приобнимал её за талию, за что всегда получал по рукам. Телуна неизменно улыбалась парню, но трогать не позволяла. Каждый раз подчёркивала, что она ещё недостаточно пьяна, и при этом многозначительно глядела на Дорта. Тот усердно кивал, говорил что-то про благородных дам и кавалеров в чёрных камзолах. Потом демонстрировал рыцарские бои на столе при помощи своих ладоней.
Наконец Телуна торжествующе допила бутылку и с грохотом поставила её в центр стола. Зал разразился победным рёвом — за поединком следили уже все. Кажется, даже делали ставки. Вскоре послышался второй стук — бутылка Дорта встала рядом. Потом он сам встал, чтобы что-то провозгласить, но стукнулся о край стола и упал назад. Ингер заботливо его поддержал, за что получил смачный поцелуй в щёку. Телуна заливисто и несколько вульгарно рассмеялась. Анди поёжилась. Теряя трезвый разум Телуны, она теряла всё спокойствие.
Но, к её радости, Дорт вообще не обращал на сидящую рядом девушку внимания. Поэтому Анди могла спокойно наблюдать, переживать, ёжиться и каждый миг ожидать резкого изменения событий, не боясь, что Дорт будет к ней приставать.
— Корчма-арь!!! — заорал Дорт — За мой щщёт!!! Ещё бутылку пррр… прая!!!
— За мой!!! — Телуна громко стукнула кулаком по столу. — Я сегодня плачу! З-звери!..
Непонятно, кого она имела в виду. Но никто не обратил внимания — как обычно, все захохотали, корчмарь получил ещё камешек, а играющие — ещё бутылку.
Разлили по кружкам. Решили пить залпом. Оба запрокинули головы, стали глотать, явно борясь с тем, чтобы жидкость не пошла обратно. Потом — дружный двойной стук донцами о стол.
И сразу же третий — мягче и глуше. Это не выдержал и повалился лицом на стол Дорт.
— Ааааа!!! — радостно завопила вся корчма. Телуна подняла сцепленные в победном жесте ладони вверх. Грамер смотрел на девушку почти с любовью — это ж надо, какая подруга сердца была бы! Красавица такая, что сил нет, да ещё и вместе с мужем в корчму сходит, и выпьет так, что все мужики завидовать будут! Чуть не прослезился.
— Ну что? — Телуна пустыми глазами уставилась в макушку Дорта. Потом протянула руку и взяла его за волосы, неловко потрепала. — А? Слабак!.. Нечего твердить, что господа пить не умеют!!! Я вас всех!.. — за этим последовал широкий жест, чуть не задевший сидящего за соседним столиком мужчину в кольчуге. — Вы не слышали! Да откуда вы могли слышать… с вашими порядками вообще удавиться можно!..
— И не говорите, леди Телуна, — смиренно сказал кто-то. Все засмеялись. Прекрасная девушка вела себя уж точно не как леди.
— Да что ты понимаешь, парень?.. Я вот… — она стукнула себя в грудь кулаком, чем ещё больше развеселила стражников. Ингер расслабился и наблюдал, откинувшись на стену и повернувшись чуть боком на скамье. — Весь ваш Кромедон — фигня! И Сташ ваш — тоже! Я такое видала!.. вам и не снится! Я движение тектонических плит изучала! — с явным напряжением выговорила она, подняв палец вверх. — Извержение… вулканов! Хромосомы! Да вы бактерии мелкие, вас душить надо всех!!!
Во влюблённом взгляде Грамера промелькнуло удивление. Анди почти спряталась под стол, желая провалиться на этом самом месте, но понимая, что без Телуны не уйдёт. Воображение уже рисовало ей полуживую подругу на своём слабом плече, и две шатающиеся фигурки перед "Горбатым". У одной заплетаются ноги от злосчастной бутылки, у другой — от тяжести.
— А? Что, неверно я говорю? — Телуна завертела головой. — Кто против? Методы ваши — полное дерьмо! Кто вас учил, а? Тебя, красавец, кто учил?!
Она ткнула пальцем в Ингера. Тот удивлённо приподнял брови.
— Девушке больше не наливать, — прокомментировал Грамер.
— Да плевать!!! — отмахнулась от него Телуна. — Кто разрешил? Я спрашиваю, кто разрешил брать любого прохожего и ставить его жизнь под угрозу?! Ваша работа — спасать город от преступников, от разбоя! Да вы сами — мерзавцы! Хватают человека, и сами же наводят воров! Наживки, видите ли, у них нету!!!
Стало тише. Явно, многие понимали, о каком методе говорит Телуна.
— Чего молчишь, тварь?! — это было обращено уже непосредственно к Ингеру. — Я тебя спрашиваю! Кто тебе позволял беззащитную девушку хватать и наводить на неё этих… тех… мешок на голову, а? Не хочешь сам мешок?
Внезапно она дёрнулась и в один резкий прыжок оказалась на столе, на корточках, с вызовом глядя в лицо Ингеру. Тот отшатнулся и чуть не упал со скамьи, но не пришлось — его крепко держала за воротник изящная рука.
— В глаза мне смотри! Тебе кто разрешил её хватать, а?
Голос стал пугающим. Как будто холодная ярость вытеснила из головы всё, включая разум и недавно выпитое.
— Эй, успокойся! Ты о чём…
— Кто?! — разрывающим уши криком вопросила она. — Покажи мне его! Нет? Эй, ребята! Кто оправдает мужика, который подставляет беззащитную девушку под топор и смотрит, как ей накидывают на голову мешок и тащат в погреб! А?
Все молчали. И даже чуть укоризненно. Наверное, те, кто поступал подобно Ингеру, предупреждали своих случайных сообщников. А юный стражник, должно быть, решил, что так будет натуральней.
Никто не вступался. Да и чего вступаться — просто разъярённая баба.
— Натуральней будет, решил, да?! — Телуна разгадала его мысли. — Сейчас будет так натурально, что тебе жить расхочется! И к девушкам вообще в жизни не подойдёшь!!!
И тонкий точечный укол в шею кончиком лезвия. Почти никто не заметил, но все поняли.
— Телуна, угомонись. Ты же выиграла… — попытался остановить её Грамер. Дорт согласно хрюкнул в стол.
— Не мешай! — угрожающе прорычала она. — Что стоишь, слабак? Признаёшь, что неправ? Извинись! Давай, извинись, сей же час!