Слуга Люцифера
Шрифт:
– Похвально, похвально… Это поступок истиной дочери, – промурлыкал довольный ди Неро, тут же подойдя к Каберии, вынул стилет и подставил золотой кубок, который тот час же наполнился тёплой кровью жертвы. – Выпей, – он протянул кубок Лукреции.
Мадонна послушно сделала глоток.
– Больше! Ещё! – приказал граф.
Она припала к кубку и, превозмогая отвращение, осушила его до дна.
После этого начались схватки. Женщины помогли Лукреции вновь лечь на стол, и она тут же благополучно разрешилась девочкой.
Лукреция открыла глаза: она лежала на своей постели в кельи монастыря Сан-Систо. За окном забрезжил апрельский рассвет. Голова кружилась, мадонна приподнялась, опершись на руку, и позвала:
– Каберия!
Девушка, спавшая на кресле, свернувшись калачиком, не ответила.
– Каберия! – вновь позвала Лукреция. – Негодница, спит, хоть бы что! – возмутилась она.
Мадонна встала, голова кружилась, слегка тошнило. Она нащупала ногами тёплые меховые туфли и опустила в них ступни.
– Каберия! – она трясла компаньонку за плечо, девушка не реагировала. – Да что же это такое!
Лукреция схватила девушку за плечи и слегка приподняла со спинки кресла: на неё смотрели остекленевшие глаза.
– А-а-а! – закричала мадонна и в ужасе отпрянула от компаньонки.
До конца не понимая, что происходит, она ощутила лёгкость во всём теле, но по привычке положила руки на живот. И …
– Что это со мной?
Мадонна ощупала себя, с трудом понимая, что округлый живот исчез.
– Я действительно родила девочку в Creazione! И я убила Каберию и Сильвию… Я пила их кровь… Кто же я теперь?..
Лукреции стало дурно, всё поплыло перед глазами, она потеряла сознание.
Потеря ребёнка и обстоятельства, сопровождающие таинственные роды, вскоре забылись. Лукреция недолго печалилась и вновь сошлась с Цезарем. У понтифика же были определённые планы на дочь, он намеревался её использовать в очередной политической игре.
Лукреции, по замыслу Александра VI, предстояло стать разменной монетой между Папским протекторатом и Неаполитанским королевством. Он вёл активные переговоры с Арагонским двором, проча дочери в мужья герцога Альфонса Бисельи, законного сына и наследника Ферранте I.
Наконец переговоры увенчались успехом, и очередной брак состоялся в той же самой базилике, что и с Джованни Сфорца. Многие из окружения папского двора сочли это обстоятельство роковым предзнаменованием. Арагонским дом укрепил своё положение посредством сего политического союза, вознамеривался тем самым оградить Неаполитанское королевство от постоянных притязаний Франции. Понтифик же предполагал получить надёжного союзника в предстоящей войне.
Ко второму замужеству мадонна Лукреция, теперь уже Бисельи, отнеслась холодно, не выражая ни малейших чувств, казалось, мирясь с тем, что Родриго Борджиа так и будет подкладывать её под перспективных политических союзников.
Однако второй муж Лукреции, Альфонсо повёл себя более обдуманно, чем Джованни и разыгрывал по отношению к жене бешеную страсть. Его игра началась сразу же с акта консумации, когда он как истинный представитель старинного Арагонского дома, показал «этим римлянам» на что способны неаполитанские мужчины, приведя тем самым свидетелей в неописуемый восторг.
Лукреция оценила физические возможности нового супруга и позволила ему постоянно делить с ней брачное ложе, подчёркивая тем самым расположение к нему. Альфонсо, хитрый интриган и неуёмный любовник, постепенно очаровал свою супругу, намериваясь использовать её в заговоре против Александра VI.
Спустя несколько месяцев после замужества Лукреции, из Неаполя в Рим прибыла родная сестра Альфонсо, Санча Арагонская. Он тут же спутала все карты при дворе понтифика и разрушила все сложившиеся устои.
Несмотря на то, что Лукреция снова вышла замуж, она не прекращала связи с братом. Цезарь же обожал сестру, казалось, ничего не сможет разрушить их любовные отношения. Но с появлением Санчи Арагонской положение резко изменилось.
При первой же встречи в Санта-Мария-ин-Портико Лукреция оценила южную красоту соперницы, заметив, что по типу она напоминает ей мать, Ваноцци Катанеи-Кроче-Канале, а такие женщины не могут оставить равнодушным не одного мужчину. Мадонна Бисельи возненавидела свою свояченицу с первого взгляда.
Та же, понимая, чувства новой родственницы, вела себя скромно и достойно, как истинная дочь Ферранте Арагонского, хоть и незаконно рожденная, чем покорила сердце понтифика. Он оценил красоту и покладистость Санчи и тут же выдал её за своего младшего сына Джоффре, которому было всего тринадцать лет, но нежный возраст жениха никого не смутил. Брак осветили в той же самой базилики, где дважды стояла перед алтарём Лукреция.
Александр VI, умиротворённый тем, что личная жизнь его детей устроена с выгодой для него, активно принялся к военным приготовлениям. Всё это время он не оставлял намерений захватить северо-западные земли, лежащие вокруг Форли, принадлежавшие графини Катерине Сфорца. Для осуществления своих планов, Борджиа созвал очередную консисторию, давно состоящую из ручных кардиналов, которая единодушно сложила обязанности военачальника с вице-канцлера Асканио Сфорца и назначала Знаменосцем церкви, гонфалоньером, Цезаря, получившего звание герцога Валентинуа.
Альфонсо Бисельи, играя роль страстного влюблённого мужа, был в курсе всех событий, намереваясь помешать замыслу понтифика. Герцог Бисельи, Санча Арагонская и Асканио Сфорца, задетый лишением части его законных обязанностей, тайно встретились в покоях вице-канцлера.
– Господа, мы собрались здесь, тайно под покровом ночи, дабы определить наши совместные действия против ненавистного Александра VI, – начал вице-канцлер свою речь.
За столом восседали: герцог Бисельи, Санча Арагонская, архиепископы Остийский, епископ Калахорра, кардинал Адриано Непийский, а также папский секретарь архиепископ Козенцы, почувствовавшие нависший над своими головами «дамоклов меч».
Понтифик намеревался сместить их и продать освободившиеся хлебные места за огромные деньги, столь необходимые для воплощения его дерзких замыслов.
– Папа творит беззаконие и оно не наказуемо. Скоро все мы останемся без родового имущества, которое перейдёт в его личное владение, а мы с вами в лучшем случае останемся нищими, если вообще сумеем сохранить жизнь.
Сфорца умолк, горечь обиды жгло ему грудь, не позволяя говорить долго.
– Достопочтенные отцы церкви и вы, синьора! – обратился Бисельи к священнослужителям и сестре. – Можно пойти двумя путями: первый бескровный – отравить понтифика, а также Цезаря. Хуан Борджиа сейчас в Испании и не представляет реальной угрозы. Второй – поднять Рим, к восставшим присоединяться наши люди. Мои войска готовы выступить в любой момент со стороны Субьяко и поддержать мятеж.