Слуга Люцифера
Шрифт:
– Вот смотри! – она поставила перед Полиной пакет прямо на стол.
– Вероника! Ты чего? Без записи, без стука! – возмутилась психолог.
– Прошлый раз ты все мои рассказы не приняла в серьёз! Достань из пакета, сама всё поймёшь.
Полина извлекла из пакета цветастый платок и развернула его.
– И что? Ты разбила бабушкину хрустальную вазу? – она внимательно рассматривала кристалл.
Вероника рухнула на кушетку с подушечками.
– Ты меня удивляешь! Какая ваза?! Посмотри, там бумажка должна лежать!
Полина порылась в платке и нашла сложенный вчетверо листок. Она развернула его:
– Приди, Анаэль, приди… Приди ко мне добровольно во имя Всемогущего отца, во имя мудрого сына и желающего добра и блага Святого Духа. Приди Анаэль, во имя Иеговы. Приди, Анаэль, властью, данной бессмертным Элоимом… – пробубнила себе под нос Полина. – Ты откуда эту лабуду списала?
– Вот опять не веришь! – возмутилась Вероника.
– Ну, как я могу! Я, прежде всего, специалист. Ты врываешься ко мне вся возбуждённая, суёшь какой-то обломок вазы. Зачем? И чему я должна верить?
– При помощи этого «обломка», как ты говоришь, я выследила Петра, а потом убила.
Полина схватилась за голову.
– Невозможно! Ты – самый трудный пациент! Хорошо, объясни, как при помощи этого стеклянного куска можно выследить человека, – сдалась Полина.
– Очень просто. Кто у тебя был на приёме перед моим приходом?
– Да, дама лет восьмидесяти. Вся такая ухоженная, позавидовать можно.
– А как её зовут? – не унималась Вероника.
– Екатерина Львовна, – вздохнула Полина, не в состоянии больше сопротивляться фантастическим идеям родственницы.
– Смотри в кристалл! – приказала Вероника и зачитала заклятие по бумажке, вставляя имя названной дамы.
Неожиданно матовая поверхность кристалла стала прозрачной: в ней отразилась Екатерина Львовна, она ходила по квартире доверху набитой всяким антиквариатом.
Видение исчезло. Полина так и осталась сидеть, таращась на «кусок стекла». После последних событий в её жизни, она была готова поверить во всё, даже в зелёных человечков.
Она круглыми от удивления глазами взглянула на Веронику:
– Откуда… – голос её сорвался. – Эта штука у тебя откуда?
– Фея, блин, прилетела и подарила за примерное поведение!
– Вероника, я ещё раз тебя спрашиваю… – прошипела Полина.
– Не знаю! Нашла у бабушки в камоде, завёрнутым в этот вот платок! – она ткнула пальцем в полинявшие от времени цветы.
– Ты вообще, поминаешь, чем владеешь?
Вероника примолкла, соображая:
– Ну, приблизительно…
– В этом куске хрусталя – огромная сила! – Полина быстро прикинула, что к чему и предложила: – Оставь его мне, а то ещё что-нибудь натворишь.
– Да, пожалуйста! С радостью! Теперь ты мне веришь?
Полина, понимая, что всё это происходит неспроста и, возможно, – часть игры Асмодея, ответила:
– Верю. Но давай договоримся: ничего не произошло, тебе всё приснилось. А потом тебя посетили пластические галлюцинации.
– Ага, – подтвердила Вероника, – а это чего?
– Это когда ты проснулась, но на самом деле не до конца, мозг ещё в состоянии сновидения, выдаёт различные образы. И померещиться может всё, что угодно!
Полина пришла домой вымотанная, молча открыла холодильник и достала сыр. На кухню прискакала Ленка:
– Мам, ты поешь, а я тебе потом такое расскажу!
Полина, резавшая хлеб, чуть палец себе ножом не оттяпала.
– Да, что же за день такой сегодня? Ну, что там ещё случилось? В школу вызывают?
– Не-а, – протянула дочь, – не угадала. Наш Сергей Петрович из окна собственной квартиры выбросился.
Полина так и села на табуретку.
– Мам, не переживай ты так за свою университетскую любовь! Чего с ним станется-то со второго этажа. Ногу, кажется, сломал.
Полина нашла старую записную книжку и трясущейся рукой набрала номер Ковалёвых.
Трубку подняла Надежда Павловна:
– Слушаю.
– Надежда Павловна, это я, Полина. Скажите мне правду: что с Сергеем?
– Ты бы лучше обо мне так заботилась, – фыркнула Ленка и заперлась демонстративно в комнате, оставив мать в коридоре наедине с телефоном.
– Он сейчас в двадцатой больнице, в травматологии: перелом шейки бедра.
Полина быстро сообразила: операция, будут вставлять специальный металлический шифт, в финансовом отношении Надежде Павловне такое не потянуть.
– В какой он лежит палате?
– В девятой.
На следующий день Полина ушла с работы пораньше, передав последнего пациента коллеге, и направилась прямиком в двадцатую больницу. Посещая подобные заведения, у неё всегда возникал один и тот же вопрос: если в наших больницах – медицина, то, что же тогда – жизнь?
Она прошла по обшарпанным коридорам с вытертым до дыр линолеумом, достигнув, наконец, девятой палаты.
…Сергей напоминал кокон из бинтов, из которого вот-вот должна появиться прекрасная бабочка, но подобного чуда явно не ожидалось.
– Серёжа! – тихонько позвала она и наклонилась над ним.
Сергей спал, он открыл глаза:
– Сон… Полина, ты такая красавица. О чём я дурак, в универе думал…
– Серёжа, – позвала Полина ещё раз и для верности тронула его за плечо.
Он захлопал глазами и окончательно пришёл в себя: сон как рукой сняло.
– Полина! Глазам не верю!
– Верь, это я, – она нагнулась и поцеловала Сергея в щёку. – Как ты?
– Пошевелиться лишний раз больно.
– Серёж, расскажи мне, что произошло.