Чтение онлайн

— Смету расходов на эту деятельность представьте мне, пожалуйста, к вечеру, я дам распоряжение…

За огоньками свечей глаза Натальи мерцали как два лесных болотца под луной. Глубокой темной затягивающей зеленью. Лицо казалось матовым и мягким. Аппликация на фоне стены.

Наталья любила так. В отличие от жены она умела романтично обставить даже самый тривиальный ужин. Мастерски сделанный полусвет-полутень, неожиданно выставленная хрустальная ваза, те же свечи, еще какая-нибудь финтифлюшка… Виктор как-то раз даже предложил ей открыть дизайн-бюро «Романтический ужин» — он готов выделить начальный капитал.

Она посмеялась: «Не хочу быть злой акулой бизнеса, хочу быть простой пираньей журналистики». Но он заметил, что с тех пор она стала уже целенаправленно выстраивать свой мини-интерьер в квартире, наполняя ее неким новым, особенным смыслом.

Он поднял рюмку «Егермайстера». Свет прошел через хрусталь и темную жидкость и распался на мерцающие пятна.

Хорошо! Можно отринуть суетный и суетливый день. Можно забыть о нем. Можно выкинуть из головы все. Оставить только мягкое кружение «Егермайстера» в мозгу да образ этой фигуры напротив. Фигуры в одном беби-долле, не скрывающем ничего и подчеркивающем все…

Телефонный звонок обрушился как снаряд. От неожиданности Виктор взял трубку. И когда послышался голос жены, словно сорвался с горы в пропасть. И тут же пришла досада. Быстро переходящая почти в ярость. И облегчение. Может, так даже и лучше. Не надо больше тянуть с этим двусмысленным положением, когда, словно мальчишка, таскаешься по подворотням с подружкой. Пусть так! Пусть она узнает. А дальше будем решать.

Не к месту всплыла поговорка, которая когда-то давно его забавляла: «Никогда так не было, чтобы никак не было. Всегда так было, чтобы как-нибудь, да было». И он бухнул в ответ:

— Да, не поехал я в Мадрид. Давно хотел тебе сказать… Я не один…

И оглянулся на постель. Наталья следила за ним, приподнявшись на локте. Шар груди с белым треугольником от купальника на загорелой коже выкатился из-под простыни. Взгляд любовницы был как-то по-особому внимателен. Словно что-то просчитывал…

Наталья была журналисткой. Даже заместителем главного редактора гламурного журнала про частную жизнь богатых и знаменитых. Жена любила его читать, иногда ахая от поразительных деталей из похождений Высоцкого или каких-то артистов и правительственных деятелей.

Забавненько как получалось: чтиво для жены подготавливала его любовница…

С Натальей они познакомились на одном из светских раутов. Кажется, в Международном центре, где израильское посольство организовало прием по случаю национального праздника.

Как обычно, по большому залу фланировали самые разношерстные фигуры — от известных телеведущих в смокингах до юных журналистишек, чуть ли не в свитерах, и от аляповатых эстрадных див до обворожительных жен банкиров.

Виктор не любил подобные рауты. Стоишь с кретинским видом посреди зала, держишь рюмку в руках и ждешь, когда можно улизнуть. А надо что-то делать — к кому-то подходить с приветствием, кого-то, наоборот, привечать, с кем-то знакомиться, что-то говорить… Необязательное и бессмысленное. А потом вдруг остаешься один и стоишь посреди зала. С кретинским видом и рюмкой в руках.

Нет, подчас и на таких мероприятиях случаются полезные знакомства. Но крайне редко. Все такие контакты надо хорошо готовить. А пока ты подбираешься к человеку, то нужное знакомство происходит как-то само собой. Часто как раз в процессе его подготовки.

Так было и тут. Виктор тогда интересовался одной израильской фирмой, которая, в свою очередь, вроде бы заинтересовалась его возможностями здесь, в России. И готова была способствовать его проникновению на свой рынок в обмен на его помощь в освоении здешнего.

Ну а дальше все было как обычно. Поговорили, нашли взаимопонимание, договорились уже о деловой встрече, и потенциальный партнер вскоре исчез в водовороте других участников раута. Пообщались, сначала чуждо-вежливо, а затем и вполне дружески, с израильским консулом. Перекинулись словом с несколькими знакомыми, махнули по паре фужеров с Игорем Красавиным из Администрации президента. Виктор уже начал прикидывать, как бы ему тихо ускользнуть. В заведение напротив, где в эти часы становилось куда веселее, чем здесь. Но тут бизнесмен Андрей Демьянов, хороший его партнер по теннису, подвел к нему девицу, одетую вольно, но с изыском.

— Вот вам Виктор, — без обиняков объявил он. — Лучше его в фарфоре никто не разбирается. Вить, это Наталья… как твоя новая фамилия?

— Уже никак, — не стала комплексовать девица по поводу вполне хамского выпада Андрея. — Я развелась. Так что можно звать девичьей — Аккуратова.

— Ну, в общем, вот тебе, Витя, Наталья Аккуратова, — по-прежнему игриво представил ее Демьянов. — Пишет про знаменитых и богатых. Как мы с тобой…

Журналистка без стеснения, откровенно разглядывала Виктора.

— Ну… — хмыкнул он. — Это ты у нас звезда экрана.

Андрюха действительно значился в журналистской «номенклатуре», и ему довольно часто звонили с просьбами высказать мнение о тех или иных новостях экономики.

— А мы всего лишь скромные труженики посудного производства, — добавил Виктор. — Совершенно не предмет интереса для столь ослепительных дам…

Надо было сказать: «Для прессы».

— Ну что вы! — безмятежно улыбнулась представительница прессы. — «Ослепительные дамы» давно вами интересуются. Но они слишком скромны, чтобы самим напрашиваться на знакомство с таким стильным мужчиной.

Скромностью от Натальи, впрочем, совершенно не веяло. Веяло как раз противоположным. Да и повадками она напоминала опытную пантеру.

На светских тусовках нередко встречаются такие… знающие толк в мужчинах охотницы. Оценивающий их взгляд трудно с чем-нибудь перепутать. Потому Виктор старался обходить таких девиц десятой дорогой. Когда ему прискучивал домашний секс, то существовала, как это называл тот же Андрюха, «фауна из сауны». С очень важным достоинством «фауна» — без претензий. А вот оказаться в тенетах всяческих светских львиц никак не хотелось: из опыта других Виктор давно усвоил, что такие истории ничем хорошим не кончаются. Тем более что он все-таки слишком ценил и свою семью, и свою Настю, чтобы ввязываться на стороне во что-то большее, нежели простой физиологический акт. Те-то он и не считал изменами — ведь, несмотря на «фауну», трон Насти оставался непоколебим.