Чтение онлайн

Про «транслирующих наоборот» ни слова. Однако, если применить метод аналогии — уж этому-то в Колледже учили весьма и весьма… Медиум такой должен работать как насос — брать энергию здесь и отправлять её… туда. Насчет того, что находится там, даже ученые мужи еще не пришли к единому мнению, а Джош так вообще представление имел весьма смутное и путанное. Параллельный мир или просто другой уровень реальности? Впрочем, ответ его и не интересовал особо. Главное, что это «там», условно называемое «тонким миром», существует. Осталось придумать, как применить знание на практике.

«Основная часть способностей медиума контролю не поддается, однако общие рекомендации по условному сдерживанию «отдачи» и направлению Сил всё же имеются…»

А вот это уже интересно. А вот тут — поподробней. Мэва, было, решила «неинтересный» кусок пропустить. Да не вышло.

«Например, замечено, что сильное эмоциональное напряжение способно вызвать спонтанный всплеск. В отдельных случаях выбросы энергии столь значительны, что приводят к полному выгоранию и даже необратимой утрате связи с реальностью у «выплеснувшегося» медиума. Во избежание таких последствий большинство психологов рекомендует освоить медиуму несколько простейших аутотренинговых упражнений и прибегать к ним при малейшем напряжении…»

Ага-ага. Я спокоен, мои плечи расслаблены, я не хочу никому вмазать… И меня совсем не раздражает хам-продавец, просто мечтающий впарить мне очередную «очень полезную» ерунду… Мне хорошо, когда вокруг хрен знает, что делается… Знаем, проходили в Колледже.

«Так же замечено, что в критических ситуациях Способности просыпаются. Иногда они действительно помогают медиуму выжить, но чаще только мешают, так как затрудняют восприятие действительности…»

Монотонную, усталую Мэву перебила протяжная телефонная трель.

— Ща… погоди…

Зашелестела книжными листами. Они, судя по звуку, старые, возможно, пожелтевшие от времени. И должны пахнуть плесенью. Так было бы гораздо интересней.

— Алло! Да, Мэва слушает! Пан Беккер? Что?!..

Шелест оборвался. Судорожно-огорченно выдохнули и долго простучали по столу отброшенным карандашом.

— Когда?!.. Почему нам раньше не сказали? Твою ж… дивизию! Извините, пан. Нам прийти? Не нужно? Ладно. Но с ним всё будет в порядке? Хорошо…. Завтра тогда. До свидания. Твою ж в задницу! Чтоб им ***! И еще ****!

— Что-то случилось? — осторожно поинтересовался Джош. Он не удивился бы, если бы прочувствованный монолог завершился смачным хрустом расшибленного телефона.

Столь крепко-забористых выражений от подруги прежде слышать ему не доводилось. Явно в Колодене поднаторела.

— Случилось. Пока мы с тобой гуляли, неизвестный напал на пана Дрожко. Чуть не убил.

— Ооо… Но с ним всё в порядке? — чёрт-чёрт-чёрт! И в этом тоже — виноват Джозеф Рагеньский. Нужно было предупредить… или, чёрт… а чего бы он, Джош, сделал? Насчет Дрожко… не ожидал.

— Пришёл в себя. По голове долбанули и чего-то магического добавили. Жить будет. Нам не сразу сказали, чтобы, дескать, мы не волновались и не вели себя неестественно.

— Тогда зачем сейчас сказали? Я, может, рвану мстить? Или так сильно испугаюсь, что залезу под кровать и буду сидеть там? — вроде хотел пошутить, но вышло совсем не смешно. И Мэва фыркнула — явно презрительно и недоверчиво. Это она к чему? К первому или ко второму предположению?

— Мстить не пойдёшь… — Ах, вот оно что. Не пойдём мы мстить, разумеется. Не того полёта. — А рассказали затем, что пан Дрожко очнулся и дал показания. Это в общем и не нападение было. Некто пробрался в кабинет пана и шарился в запасных ключах от магазина и квартир жильцов. Ну и Дрожко застал его в самый неподходящий момент. Некоторые ключи, в том числе и от твоей комнаты, пропали. Понимаешь, что это означает?

— Ага, — понимал. — А замОк нам не поменяют, я так думаю.

— Правильно думаешь. Сегодня будет весело.

Беккер ловит на живца. Если ночью вдруг послышится щелчок…

— Да, вот еще что. Почему не убили? Пожалели? Или не успели?

— Дрожко-то? Не знаю. Не успели, наверно. Наши ребята рядом были. Но мне от этого не легче, знаешь ли.

Возможно. Но — не сходится. Куда лезут, придурки?! Они что, бумажку не подобрали?! Или прочитать не смогли? Или у них свои планы. Или, ах, да… Днём они еще и не успевали найти бумажку…. Да, ночь и вправду обещает быть веселой. В любом случае.

— Прорвёмся.

— Ещё бы. Просто я хотела выспаться по-человечьи. Ладно, потом. Читать дальше?

…Шаг. Вдох. Сердце в горле. Выдох. Пахло палёным, а под ладонью тянулись бесконечные шершавые стены. Их неровности давно уже ободрали ладони в кровь. Но оторвать ладонь нельзя — темно, потеряешься в этой слепой непроглядности. Иначе никак… Куда-то делся Цез. Бежал и знал, что от исхода этого странного бега зависит жизнь. Кирпич и известь. И запах…специфический. Мягко говоря. Страшный запах — палёной кожей, болью, трупной вонью, инсектицидом каким-то несёт. И гнались, за спиной громко топали, а бежать было тяжело, выдохся окончательно. Легкие, казалось, вот-вот порвутся — воздух в них уже не вмещается. Только и не хватает его, этого воздуха. Вдох. Секундная задержка — на отдышаться не хватает. Выдох. Снова бег. Вдох через резь. Тяжко. И подвернулась нога. Упал, больно ободрав голое плечо. Догнали. И тогда через ребра прорвалось и потекло сквозь дыру в спине нечто горячее, густое, тяжелое…

Теперь уже знал, что это сон. А коль уж знал, усилием воли заставил проснуться. Привкус кошмара остался.

— Не спится?

Вздрогнул. Опять забыл, что не один уже живёт. Довольно странное ощущение — делить комнату с женщиной, если постели с ней не делишь. Вспомнил прошлую ночь, усмехнулся — всё-таки делишь. Но не любовница, как подозревают в отделе.

— Не спится, — вздохнул. Понял, что разговаривают шепотом, как-будто боятся кого-то разбудить. Ну да, Цезаря, наверно. Впрочем, уже успел выяснить, что слух у Цезаря изрядный.

— Мне тоже. Не по себе, правда?

— Сколько времени?

— Около пяти утра. Ещё два часа сна с чистой совестью… Только не спится. Мы тут с тобой как в засаде.

Ну, если Мэва только сейчас поняла… Хреновый из неё оперативник. Джош вот в засаде давно и надёжно. Еще начиная с пятнадцатого октября нынешнего года. Этакий волк, попавший в яму. Возможно, впрочем, насчёт «волка» он себе польстил, так, слепой щенок. И целая команда опытных загонщиков-ловцов.

И продолжали тикать старые часы, и выла на улице собака. Цез проснулся и удумал ей подпевать. Сбился и заскулил. Но потом одумался, ушёл в постель к хозяину (хоть это и запрещено строжайшим образом), улегся в ноги поверх одеяла и опять заснул.