Следы на воде
Шрифт:
– По-моему, это несправедливо, - сказал да Силва.
– Вы же буквально исполнили принцип Первого Судьи: умение – ключ! Вы применили свои умения и добились успеха!
– Кроме умений, как видите, нужны стартовые средства. В них нам отказано.
– Вот здесь, дружище, ты и сможешь помочь!
– вмешался в разговор Фернан Герейра.
Альваро озадачился:
– Я – не банкир, и не знаю никого из эсферы Финансов. Как я помогу с кредитами?
– Не с кредитами, а со спором! В том диспуте позиции фабрикантов были очень слабы. Ведь в Каталии любая добровольная сделка – законна. По чести, банки могут давать кредит кому хотят и под любой залог, какой им понравится. Мы проверяли по записям на Свитке. Известны случаи, когда залогом были самые невероятные вещи: порочащие слухи, географические открытия, морская вода, живой человек, и даже часть тела! Одна известная актриса оставила в залог собственную правую ногу. Когда она не вернула кредит, банк изъял залог!
– Тысяча чертей! Ей что, оттяпали ногу?
– Нет, но обязали в течение года применять ногу так, как распорядится банк. Банкиры неплохо на этом наварили.
– Ты хочешь сказать: будущая прибыль от фабрики в счет залога – это нормальное дело?
– Совершенно!
– Тогда как доны выиграли спор?
Фернан покачал головой:
– Эх, дружище, ты сам видел, на что способны в суде змееныши Фатимы-аллен. Ты сам не понял, как проиграл, - а против тебя выступал далеко не лучший законник. Ради того спора фабриканты наняли отборных гадюк – самых скользких и ядовитых. А курировала их действия сама Фатима, хотя лично и не выступала в суде. На службе у банкиров, конечно, тоже есть мастера спора, но их разбили наголову.
– Охотно верю… Но все же не понимаю: чем могу помочь? Мои судебные таланты ты видел, они далеки от идеала.
Фернан глянул на забинтованную руку да Силвы и веско произнес:
– Наша книга, друг мой. Вернее – твоя книга. Но я окажу тебе любую помощь, в том числе – послужу твоим пером, пока рука не заживет.
Разговор так увлек Альваро, что он совсем не замечал боли. Но слова Фернани напомнили о ране, и настроение начало портиться. Он попробовал пошевелить пальцами. Безымянный сгибался с трудом, причиняя резкую боль. Средний не двигался вовсе.
– Да что же – моя книга?
– Следующий герой сюжета – Фатима-аллен. Ты будешь с нею общаться!
– К чему ты клонишь?
Мор подняла руку:
– Я скажу. Нам нужно отменить результаты прежнего спора. Есть один верный способ: назначить новый диспут и опровергнуть прежние доводы противника. Это мы и хотим сделать: вызвать донов-фабрикантов в Палату Слова и победить в дуэльном споре. Согласитесь: это не имеет ничего общего с уничтожением машин.
– Да уж, спор намного лучше…
– Но результат нового спора не будет отличаться от прежнего, если за фабрикантов опять выступят законники. Нужно вывести их из игры. Пусть эсфера Права останется в стороне. Пусть Фатима-аллен запретит своим змеям выступать за фабрикантов.
Альваро посмотрел на Мор. Перевел взгляд на Фернана, потом обратно. Они молчали, как бы с намеком. Вроде бы, да Силва должен был понять сам.
– Постойте... Вы хотите, чтобы я… повлиял на Фатиму-аллен?
– Если кто-нибудь сумеет, то только вы.
– Да я знать ее не знаю!
– Вы увидитесь с нею. Она вас выслушает.
– О, Древние! Вы понимаете, о ком говорите? Это же монстр в женском теле! Иоланта из “Философии ужаса”! Черт возьми, я даже не стыжусь того, что боюсь ее!
Мор повела рукой.
– Успокойтесь. Фатима-аллен будет благосклонна к вам.
– Не вижу ни одной причины!
– Неужели? Больно вы скромны, как для гения искусства.
– Да плевать ей на исусство! Вот дон Филиппе – тот бы оценил талант. А Фатима – судейский сухарь, лишенный чувства красоты. Да не только красоты – любого чувства! Недаром она одинока много лет…
И тут у него сверкнуло в голове. Не далее, как вчера шел и думал: любимый Фатимы погиб из-за доктора Хуанеса, с тех пор она ни в кого не влюблялась… Но когда-то же испытывала чувства, значит, может и вновь…
– Стоп, - сказал да Силва.
– Стоп, стоп, стоп. Вы что думаете, я… соблазню ее?!
– Так вы же…
Он перебил:
– Подкладываете меня под нее? Так надо понимать?
– Вы ошибаетесь!
Он был уверен, что не ошибся. Очень уж точно сложились детали, прямо одна к одной!
– Как заманить судейскую кобру в ваши ряды? А просто: сначала в постель, потом уже в ряды!.. Вот почему вы все меня так обхаживали! “Маэстро, мы благодарны, вы наш герой...” Я наивно думал: дело в книге. Думал: хотите, чтоб я очернил фабриканта...
– Но ты же отказался чернить, - заметил Фернан.
– И вы нашли мне другое применение! Да провалитесь вы пропадом!
Да Силва отшвырнул одеяло и встал с постели. Накатило головокружение, но быстро улеглось. Он начал одеваться. Они закричали в один голос:
– Альваро, нет! Тебе нужно лежать! Откроется рана!..
– Ах да, рана. Вчера в меня стреляли, чтобы я бросил писать. Надеюсь, вы заметили дырку в руке! И вот я все ждал, когда кто-нибудь спросит: брошу я писать или нет? Окончу книгу или испугаюсь? Это же главный вопрос! Я только об этом и думал, когда мне целились в башку! Но никто из вас не спросил.
– Альваро, ты не так...
– Да вам плевать на книгу! Вам - плевать!
Это было самое страшное обвинение, какое могло прийти ему в голову. Он сам оторопел от силы своего гнева. Остальные проглотили языки. В тишине да Силва хлопнул дверью, спустился по скрипучей лестнице и вышел из “Трех быков”. Выбежал на дорогу, замахал рукой:
– Извозчик! Извозчик, черт возьми!..
Раздался звук парового мотора. Изящная “Эсперанца”, стоявшая невдалеке, тронулась с места и подкатила к Альваро. Он прыгнул в кабину:
– Прочь отсюда, и поскорее!
– Как скажете, маэстро.
Голос был очень знакомым. Как и машина, и рыжие волосы шофера, как и скорость, с которой экипаж рванул с места.
– Вот скажите, сеньорита: если б вам предложили ради блага бедняков отдаться одному человеку – что бы вы ответили?
– Смотря какому человеку…