Следы на воде
Шрифт:
Руки были теплыми. Шеф понимающе кивнул.
Успокойся.
Немногословный, нордически спокойный Андрей Петрович был списан Алиной с Григория Альбертовича Токарева, учителя физики хладнокровного, выдержанного и спокойного даже при объяснении новых тем.
Никита откашлялся.
Не понимаю, почему их стало так много.
Андрей Петрович усмехнулся.
Это модно. К тому же все хотят жить вечно и вечно же оставаться молодыми.
Никита вздохнул:
Уверяю вас, в том, чтобы жить вечно, нет ничего хорошего
Алина.
Она вздрогнула и оторвалась от тетради. Приглушенный приятный голос был ей незнаком.
Оставив записи, Алина высунулась из комнаты. Миша валялся на диване и лениво переключал каналы телевизора. Вам нужно кого-нибудь, щелчок, Nun liebe Kinder gebt fein, щелчок, Смотрите, коала, похоже, уснул, щелчок, Крупная железнодорожная Брат выглядел так, словно спал с открытыми глазами, и, возможно, так оно и было.
Чего тебе, Мишель? спросила Алина.
А? встрепенулся тот с выражением лица йога, грубо вырванного из нирваны.
Ты меня звал?
Куда? не понял Миша. Алина махнула на него рукой.
Спи.
Миша скорчил рожу и вернулся к прыжкам по каналам.
Усевшись за стол, Алина перечитала написанное, обнаружила в соседних абзацах повторяющееся слово пожелтевший и безжалостно вымарала его в обоих случаях. Ее сосед по парте Фролов, сочинявший детективы, не был столь щепетилен в подобных вопросах, считая, что написанное пером не вырубить топором за что и получал неуды в сочинениях по литературе, где придерживался той же методы.
Все повторяется из века в век, и все до страшного неизменно. Ты же, теряя друзей и любовь, проходя через столь похожие муки и ужасы, остаешься прежним, с болью понимая, что не нашел нового опыта, что не можешь измениться ни к лучшему, ни к худшему
Алина.
Она дернулась, словно от удара. Голос пришел откуда-то справа и сверху, но, медленно развернувшись на стуле, Алина, разумеется, никого не увидела.
Некоторое время она сидела тихо-тихо, вслушиваясь в каждый шорох. Alle warten auf das Licht, надрывались за стеной Rammstein, за окном нескончаемым потоком шли машины, и из квартиры сверху неслось душераздирающее мяуканье кота, с которым играл маленький Владик, пытаясь, по всей видимости, пропустить несчастное животное через мясорубку.
Алина.
Голос был совершенно реален.
Алина зажмурилась и потрясла головой. Переутомилась. Она просто устала. Неделя выдалась тяжелой четыре контрольных работы, да и сегодня без приключений не обошлось. Надо убрать тетрадку, лечь на кровать и постараться уснуть.
Алина.
Она пискнула, словно полупридушенная мышь. Надо поспать основательно дефицит сна у нее огромнейший: сидела за учебниками до трех ночи всю неделю, чтобы справиться с тестами на пять баллов. Собственно говоря, пару у географички она именно поэтому и получила не могла понять от недосыпу, о чем ее вообще спрашивают.
А-ли-на, вразбивку повторил голос. А-ли-на.
Кто кто тут? прошептала Алина. Господи-господи, она говорит сама с собой. Вот услышит Мишель или не дай Бог родители насмешек и подколов тогда не оберешься. Мамочка великая любительница язвительно обсасывать чужие недостатки.
Узиль охотно откликнулся голос.
Слово или же имя было Алине незнакомо. Она с ужасом почувствовала, как холодеет в животе, словно невидимая рука пробралась туда и неспешно перебирает внутренности. Страстно, до зуда захотелось зажать уши, но Алина почему-то поняла, что голос от этого никуда не денется.
Кто? хрипло переспросила Алина.
Узиль, повторил голос. Меня зовут Узиль.
Ее бабка, отцова мать, сошла с ума после смерти мужа. Алина помнила, как та с безжизненным лицом и пустыми, остекленевшими глазами бродила по квартире или сидела, уставившись в одну точку и ведя монотонные беседы с невидимой птицей. Птица загадывала загадки, долбя бабку клювом в случае неправильного ответа, и тогда несчастная старуха начинала вопить и метаться, прикрывая ладонями темя. Алина боялась ее до трясучки, и вот теперь недуг давно скончавшейся женщины пришел и к ней самой.
Ты не сошла с ума, живо поведал голос. Я Узиль, и я действительно говорю с тобой.
Алина взвизгнула и закрыла уши ладонями. Нет, нет, нет, это невозможно, она не слышит, не слышит, не слышит. Поскуливая от ужаса, Алина сползла под стол и прижалась к стене. Господи, пожалуйста, она не может сойти с ума, этого голоса нет на самом деле, она его не слышит, пожалуйста, Господи, она не слышит!
Ты слышишь заверил Узиль.