Следователь
Шрифт:
– Вы мне льстите.
– Нет, я просто умею сложить два и два. У нас Инквизиция – человек тридцать. И они явно не будут искать Вас в парке.
– Тридцать, сорок – какая разница… Хм… А, нет, не пойду. У меня порваны брюки.
– Вчера это Вас не смущало!
– Было темно. И потом – мне было не до брюк. Я, понимаете ли, почти умирал.
– Ну вот! А сейчас вы отправитесь со мной в салон к Мари Воронцовой и купите себе новые брюки.
– Воронцова? Модистка?
– Она самая. Приятно слышать, что слава Воронцовых гремит по всему Королевству.
– Да я, вообще-то, хотел спросить: что Воронцовы делают в такой глуши… Уй! Подушкой-то за что?!
– Я, вообще-то, люблю этот городишко. Одевайтесь и не канючьте!
***
– …Вот видите, Виктор, – замечательные брюки!
– И удивительно дешево, прошу заметить. Не то, чтобы меня это сильно волновало, но в столице… Ах, Вы только посмотрите, какие деревья!
– Да, очень красиво.
В городском парке стояла полная тишина. Ветер стих и солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь голые кроны деревьев, казались застывшими в ледяном янтаре перьями золотых ангелов. Они медленно шли по узкой тропинке, петлявшей среди невероятного размера сугробов, и болтали о всякой ерунде. Виктор заметно ожил и повеселел; похоже, гнетущие мысли, не дававшие ему покоя, временно отступили на второй план.
– Мне здесь нравится, – Виктор улыбался. – Совсем не похоже на столицу. Да и у нас в Зеленом Посаде не так. День и ночь шум, гам, все куда-то бегут, кругом паровые экипажи, заводные ландо, паровые шагатели, паровые прыгатели, еще черт знает что паровое… О, скамейка!
Одна из парковых скамеек была очищена от снега; рядом на белом боку сугроба кто-то нарисовал пробитое стрелой сердце.
– Присядем?
– Так холодно же, – Марина зябко повела плечами.
– Холодно, – согласился Виктор. – А мы все равно присядем.
Присели. Он поднял с земли сухую ветку и несколькими небрежными штрихами нарисовал под сердцем на сугробе женский профиль. Получилось красиво – Марина невольно залюбовалась уверенными движениями Виктора. «Вивальди», подумала она. «Звучная фамилия».
– Вы говорили, что Вы – гипнотизер, так?
– Не совсем, – он отрицательно покачал головой. – То есть, да, но не совсем… Черт, не знаю, как объяснить. Это колдовство, но не такое, как, скажем, у магистров Коллегии, или у Вас.
– Я чародейка, не забывайте. Профан.
– Я еще больший профан чем Вы, поверьте. Совершенно не разбираюсь в колдовстве. У меня… э-э-э… талант.
– Лазить в чужие мысли? Заставлять людей делать глупости?
– Не только. Но Вы правы в том, что пользоваться им открыто я не могу. Это запрещено.
– Кем запрещено?
– Инквизицией. Слыхали о Черном Эдикте?
– Нет.
– Это что-то вроде карманной шпаргалки для инквизиторов. Там написано, кто есть первейшие враги рода людского – в подробностях и даже, кажется, с картинками. Такие как я, Марина, этот список возглавляют.
– Что-то Вы не похожи на жуткого монстра. Скорее, даже, наоборот.
– Спасибо.
Некоторое время они сидели молча. Марина, которой было холодно, прижалась к Виктору, и он машинально обнял ее за талию.
Наконец она сказала:
– Все равно не понимаю. Допустим, есть колдун, который умеет бросаться огненными шарами. Его же не хватают и не тащат на виселицу! Чем Вы хуже?
– Все не так просто, – он закусил губу. – Понимаете, я… такие, как я могут, к примеру, взять под контроль чиновника высокого ранга… Даже короля.
– И что с того? Ну, будет вместо одного короля другой. Что изменится? Короли и министры и так травят друг друга ядом, подсиживают собственных братьев, пишут доносы… Это просто борьба за власть. Побеждает самый хитрый и подлый. Допустим, захватили Вы управление над каким-нибудь министром. А что, если Вы будете лучше его? Умнее?
– А если нет?
– Хуже, чем наши министры? Виктор, чтобы быть настолько феерическим жлобом и мракобесом нужен талант. Вряд ли у Вас получится, даже если Вы будете стараться.
– Марина, я могу заставить человека разбить себе голову о стену.
– А превратить его в кучу пепла, стало быть, гуманнее? Или пустить ему пулю в живот? Не смешите.
– Марина… – лицо Виктора стало каменным, – …А что бы Вы сказали, если бы узнали, что мне доводилось убивать людей?
– Виктор, – она поморщилась, – мой отец был на войне. Он как раз и занимался тем, что убивал людей. Помню, как он сказал: «Когда я стрелял по ним, я понимал, что они ничем от меня не отличаются. Эти ребята тоже любили выпить с друзьями, у них тоже были жены, дети… Просто, если бы я в них не стрелял, они пристрелили бы меня, причем даже не задумываясь». Так-то, Виктор. Я не думаю, что Вы можете прибить человека только потому, что он Вам не понравился.
– Не могу… Эх, Вас ничем не прошибешь… Смотрите, Марина, – белка!
На ветке дерева, как раз у них над головами, сидел пушистый зверек и внимательно рассматривал их своими глазами-бусинками. Белка была большая и важная; было видно, что ее часто подкармливают гуляющие в парке парочки и мамаши с детьми.
– Красивая…
– Тише, Марина… Смотрите…
Виктор поднял руку, поманил белку пальцем, и та неожиданно прыгнула прямо ему на ладонь. Марина охнула от изумления.
– Вот. Держите. Не бойтесь, не укусит. – Он посадил белку Марине на плечо. Белка, не проявляя ни малейших признаков испуга, взобралась ей на шляпку, потом спустилась на грудь и принялась обнюхивать лицо, комично балансируя на задних лапках. Марина засмеялась, чувствуя, как тонкие усики зверька щекочут ей подбородок.
– Невероятно… Вы ей… приказали это сделать?
– Приказал? Нет, что Вы. Просто объяснил, что нас не стоит бояться.
– Ой! Убежала…
– Пусть бежит. У нее свои дела, у нас – свои… Вы все еще меня не боитесь?
– А должна?
– Фу ты… А если так – я большой и страшный Хозяин Марионеток! Я заполучу полный контроль над твоим телом! Ты будешь повиноваться мне!
– Боже мой, как романтично!
– О, дьявол… Кстати, Марина, мы ведь с Вами вчера так и не поужинали.