Чтение онлайн

— Ерунда какая-то, — нахмурился Владимир Александрович. — Чтобы при нашей бюрократии в архивах советской разведки потерялись документы подобного рода…

— Во-первых, материалы по проекту «Полоний» никогда не сдавались в архив КГБ. Дела подобной категории хранили в особом порядке, непосредственно в Политбюро. А во-вторых… — Литвинчук привычно поднял рюмку. — Во-вторых, давай пока лучше не будем об этом.

— Ладно. Если все, что рассказано, правда — от кого ты-то мог об этом узнать?

— Не важно. Пусть это будет моей маленькой тайной. Теперь за что? За прекрасных дам?

— Давай, за наших женщин…

Выпили. После спиртного даже чай с молоком, по-английски, показался Виноградову на вкус не таким уж и противным.

— У тебя есть какие-то доказательства?

— Ну, хотя бы то, что мы с тобой сейчас здесь сидим — и водку трескаем.

Это был серьезный аргумент. Сам Виноградов к рассказу беглого контрразведчика мог относиться как угодно, но то, что сам Генерал без промедления воспринял озвученное Литвинчуком в телефонном разговоре сочетание слов «Полоний» и «Лондон» как прямую и непосредственную угрозу государственной безопасности, уже само по себе говорило о многом.

— Что ты предлагаешь?

— Я могу назвать точный адрес в Лондоне, где спрятана бомба. А также нынешнюю фамилию и имя советского агента, который за ней присматривает…

— И чего ты хочешь?

Вполне можно было предположить, что Алексей Литвинчук попросит взамен своей информации, к примеру, прекращение всех возбужденных в отношении него российской прокуратурой уголовных дел, помилование, разрешение вернуться на Родину и еще что-нибудь подобное, в романтическом духе.

Однако все оказалось вполне современно и просто: — Денег, разумеется.

— Сколько?

— Я же сказал: тридцать миллионов долларов. — Очевидно, Литвинчук давно уже подготовился к произнести именно эту сумму. — Миллион — тебе.

— Миллион долларов? — поднял брови Владимир.

— Можно будет перевести их в евро или в рубли, если хочешь…

— Интересное предложение.

— Только не надо изображать оскорбленную девственность, ладно? Помнишь, как нас учили на лекциях по политэкономии: любой труд должен быть оплачен! А Контора вряд ли выплатит тебе за спасение человечества что-нибудь еще, кроме командировочных и премии в размере месячного должностного оклада.

— Это вряд ли, — вынужден был признать Виноградов.

— Ты еще вот что учти: мне самому эта информация досталась вовсе не бесплатно. Так что пусть твои московские начальники не жадничают — на карту, можно сказать, честь России поставлена, репутация, международный престиж… а такие вещи во все времена очень дорого стоили.

Владимир Александрович почесал подбородок:

— Хорошо. Я, конечно же, все передам. Мое дело маленькое… — Он сделал паузу и взглянул прямо в глаза собеседнику. — А если они не согласятся иметь с тобой дело?

— Найдутся и другие покупатели. — Ответ на этот вопрос явно был заготовлен Алексеем заранее.

— Кто, например?

— Подумай сам, кому может понадобиться маленькая, но недорогая подержанная радиоактивная бомба в хорошем состоянии… — Литвинчук опустил взгляд на деревянную поверхность стола, усыпанную желтоватыми хлебными крошками. — Или, скажем, придется отдать информацию англичанам.

Виноградов задумался на мгновение, а потом покачал головой:

— Но ведь они тебе вряд ли заплатят.

— Да, — вздохнул с нескрываемым сожалением Алексей. — Это был бы не самый выгодный вариант с коммерческой точки зрения. Британский паспорт я уже получил, совсем недавно, так что придурки из Министерства внутренних дел посчитают этот шаг просто актом патриотизма — вполне естественным, с их точки зрения.

— И выпишут тебе в лучшем случае премию — в размере месячного оклада, — не удержался-таки от язвительного замечания Виноградов.

— Ну, на лаврах спасителя Англии тоже можно будет неплохие деньги делать.

Предположение было достаточно здравое, так что спорить с ним не имело особого смысла.

Поэтому первым нарушил затянувшееся молчание сам Литвинчук:

— Когда возвращаешься?

— Послезавтра, утренним рейсом через Москву.

— Понятно, — кивнул Алексей. — Значит, сразу же на доклад к Генералу?

— Да, мы так и договорились.

— Привет ему передай.

— Обязательно.

Литвинчук обернулся к стойке бара, потом опять взглянул в глаза Виноградову:

— Я позвоню тебе во вторник вечером. Домой. И мне нужен будет окончательный ответ!

— Сумма обсуждается?

— Нет, Володя. Мы не на рынке. Насчет того, куда и как платить, я сообщу им позже, через тебя.

— Хорошо, договорились.

— Ладно, ты иди тогда. А я останусь, чтобы нам вместе не отсвечивать…

— Поучаствовать надо? — Виноградов показал глазами на свой карман, в котором прятался бумажник.

— Прекрати… — Литвинчук протянул на прощанье руку. — Пока, до встречи!

Виноградов пожал его сухую горячую ладонь:

— Надеюсь, увидимся.

— Я тоже очень на это надеюсь…

Драка в грязном, дешевом, прокуренном пабе на окраине Лондона началась неожиданно, как-то сама собой. Что называется, на ровном месте.

Первым получил по уху здоровяк с сигаретой. Его сосед, кинувшийся было разнимать дерущихся, напоролся на удар пивной кружкой, обиженно всхлипнул и стек по стене, исчезая из поля зрения.

Народ возмутился!

Парень с татуировкой па выбритом черепе, поднимаясь, задел ногой шнур электропитания, и на пол с нарастающим звоном посыпалась посуда с крайнего столика. Через секунду в прокуренном пабе не было ни одной статичной фигуры: мелькание стульев, ног, каких-то иных, невесть откуда появившихся и вовсе не предназначенных для боевого применения предметов заполнило помещение…