Чтение онлайн

Б'Юн поднял глаза от длинного предмета под куском ткани, лежащего на столе, и увидел, что старик проснулся и теперь смотрит на него. Д'Ол без пояснений понял настроение гостя:

— Тебе будет трудно дома, Б'Юн!

— Иногда мне кажется, что я готов отдать жизнь за глоток сухого чистого воздуха, за прогулку по нормальному лесу.

— Мне тоже так долго казалось. В молодости я отмахивался от стариков и не понимал, почему люди, выжившие в аду и попавшие в рай, на глазах стареют и быстро умирают.

— А теперь ты понимаешь, и все равно возвращаешься?

— Да… Не могу этого тебе объяснить. Точнее, могу, но ты все равно не поймешь: я не хочу умереть здесь, но знаю, что жить там не смогу.

— Но почему?!

— Старая песня не врет: и ты, и я находимся здесь потому, что такова наша внутренняя сущность. Те, у кого она другая, делают карьеру дома. Поверь, это может быть и трудней, и опасней. Я давно не считаю героями тех, кто проводит жизнь на молодых неосвоенных планетах. По большому счету, нашей цивилизации это не нужно и даже вредно. Хорошо, что наши руководители наконец поняли это. Взгляни на аборигенов — чем мы лучше? Тем, что наш технический уровень несоизмеримо выше? Это всего лишь количественные показатели, увы… Суть ведь не в этом, а в жизненной стратегии.

— Ты хочешь сказать, что у нас одна и та же стратегия?

— Конечно! Мы начали осваивать планеты, как только получили такую возможность. Техническую возможность! Разве аборигены поступают не так? Разве они не заселяют любой клочок суши, где можно хоть как-то прокормиться? Даже если там почти все время вода находится в замерзшем состоянии! Мы действовали, конечно, в своих интересах, но позволили им разорвать порочный круг, получить хоть какую-то свободу от природных ресурсов, и что? Вместо того чтобы налаживать жизнь вокруг земледельческих центров, они немедленно переполнили эти районы собственным населением и двинулись осваивать все, что можно и что нельзя! Еще пара тысяч местных лет, и они будут сеять рожь в Мамонтовой степи. Чем это лучше нашей попытки освоить планету с не устоявшейся тектоникой, с засоренной вулканической пылью атмосферой, с переизбытком железа в горных породах?

— Но ведь ты всю жизнь проработал здесь, Д'Ол!

— А ты — половину жизни. И не вернулся домой, не остался там, когда была такая возможность. Разве тебе там было плохо?

— Нет, Д'Ол, мне было там хорошо, только… Только уже через полгода на горизонте начинали маячить горы этой планеты — призраки гор там, где их нет уже миллионы лет. И я возвращался сюда: плевался, ругался и… оставался еще на один срок.

— Значит, ты понимаешь. И Г'Хай такой же, и К'Лод… Вы еще молоды и, если не сможете прижиться дома, может быть, для вас найдутся другие миры.

— Можно подумать, что здесь все кончено!

— Именно так дело и обстоит. Получен приказ о ликвидации нашего присутствия. Технического присутствия — добровольцы могут остаться. Будем стартовать с базовой станции, и очень скоро, — с астронавигацией шутки плохи.

— Я думал, нас просто сменят…

— Нет, мы будем последними, и это, наверное, правильно. Согласись, что дальше так продолжаться не может: сюда либо надо доставить армию специалистов с соответствующим оборудованием, или… вывезти тех, кто тут работает, и оставить планету в покое.

— Но аборигены!

— Что аборигены? Они прекрасно обойдутся без нас. Даже, может быть, создадут свою техническую цивилизацию на основе железа, хотя это и кажется вам смешным. Ты знаешь, какой вердикт вынес Совет Экспертов? Мы им… ПОМЕШАЛИ! Понимаешь, не помогли, а помешали! Еще до нашего появления они почему-то шагнули на качественно иной уровень морально-этического развития и собрались куда-то двигаться дальше.

— Я не об этом, Д'Ол. Старт с базы… Ты представляешь, чем это обернется для планеты? Разовый выброс такой энергии…

— Представляю, хотя расчеты еще не смотрел. Нужно постараться, чтобы катаклизм затронул только северные, малонаселенные районы. Оставлять здесь энергоустановку нельзя, и лучше это сделать сейчас, пока демографическая экспансия туземцев не захлестнула и приполярные зоны.

— Будет планетарная активизация тектоники и вулканизма!

— Конечно, будет. Но не забывай: они — не мы! С одной стороны, обидно, что генетики просчитались, но с другой — популяции аборигенов практически не утратили первоначальной резисцентности, они молоды и полны жизненных сил. Численность восстановится очень быстро, возникнет миф о всемирном потопе — прогноз вполне благоприятный. Кроме того, в условиях даже кратковременной социальной нестабильности большую свободу действий получат автоны — носители наших генов и наших знаний. Их и так туземцы считают полубогами, а когда мы уйдем, они станут для них настоящими богами!

— А скажи, Д'Ол… Ты пробыл здесь невообразимо долго: тебя не будет мучить совесть?

— Из-за тех, кто погибнет?

— Нет, я не это имею в виду: на таком уровне развития мало кто из аборигенов осознает себя как личность, представляющую ценность даже для себя самой. Да и смешно ожидать другого при такой продолжительности жизни. Меня, если честно, смущает, что мы стали для них богами и уйдем, оставив им других богов. Пока мы работали здесь, это было оправдано — при благоприятном стечении обстоятельств они и сами дошли бы до понимания, кто есть кто.

— Думаешь, без нас они никогда не поднимутся до осознания бытия Творца?

— Поднимутся, наверное… Но мне кажется, что, дав толчок развитию производительных сил, мы затормозили духовное взросление аборигенов. И теперь у нас не будет возможности исправить этот перекос.

— Да, мы для них вполне конкретные боги — реальность, данная в ощущениях. А что ты предлагаешь, Б'Юн? Информационную капсулу?

— Ты же лучше меня знаешь, что такая практика давно запрещена! Был даже приказ уничтожить капсулы на тех планетах, где они заложены раньше. И это правильно: аборигены должны развиваться или под полным контролем, или самостоятельно, и третьего пути просто нет. Или мы отвечаем за них пред лицом Вседержителя, или они отвечают за себя сами!

Старик в кресле тяжело вздохнул:

— Принеси что-нибудь выпить, Б'Юн, — опять стало трудно дышать. Я начинаю всерьез завидовать автонам — все эти местные напитки, которые мы вынуждены употреблять как лекарство, им, похоже, приносят радость.

— Конечно, Д'Ол! Ведь наркотик, даже такой грубый и разбавленный, все равно остается наркотиком. Ты пытаешься постоянно держать свои мозги в боевой готовности, и тебе приходится напрягаться, чтобы одолеть опьянение. За столько лет ты к этому так привык, что и сам не замечаешь своих усилий. А ты попробуй хоть раз, как они, побыть в состоянии расслабленности и эйфории. Исследования показали, что мыслительные способности от этого снижаются не сильно… в первое время.