Чтение онлайн

— Это верно.

— Но работа в полиции все же несколько иная. А в некотором отношении она не похожа ни на какую другую. Но в таком городе, как мой, полицейским работать не так уж плохо.

— Давно это было?

— Что? То время, когда я работал начальником полиции?

— Да.

— Шестидесятый год. Я тогда уехал оттуда.

— Шестидесятый год. Что ж, время летит, и все меняется.

— Это верно, — сказал Митрионе и понимающе рассмеялся.

— Сейчас, наверное, у вас совсем другая работа. Не та, что в Штатах, когда вы были начальником полиции.

— Совершенно верно. Сейчас работа совсем другая, — повторил Митрионе задумчиво. — Уже не та. Вы правы.

— Полиция, видно, занимается всякими делами, да?

— Да, — ответил Митрионе устало и покорно.

— Конечно, ведь все меняется. А чем вы занимались в Бразилии?

Хотя «тупамаро» говорил теперь уже более уверенным голосом, он все еще рассчитывал на какую-нибудь неосторожность со стороны Митрионе, за которую можно было бы ухватиться. Он знал, что тот в течение семи лет работал полицейским советником в Бразилии и что бразильская полиция гораздо раньше своих уругвайских коллег начала пытать людей электрическим током. Судя по всему, «тупамаро» хотел, чтобы Митрионе сам связал эти два факта и сделал соответствующий вывод.

— Я работал там в качестве… э-э… «асесора». — Митрионе вновь произнес испанское слово, означающее «советник». — Я работал внутри страны. Я работал с… Я был советником военной полиции. Мы вместе работали по части… э-э… обучения.

— Ага, понимаю.

— Вы же сами знаете, как… как обстоят дела и в Бразилии, и в Уругвае… Как они… как полицейские патрулируют улицы, как относятся к своим обязанностям. Вот мы и пытаемся научить их делать все это немножко лучше. Для их же собственной пользы и на благо других. Мы хотим, чтобы они побольше двигались. Учим их лучше нести дежурство.

«Тупамаро» обратил внимание на то, что Митрионе сказал «внутри страны», хотя тот имел в виду работу в Белу-Оризонти, т. е. не на побережье.

— Значит, вы работали в джунглях?

— Нет-нет, только не это. Я совсем не то имел в виду.

Они оба не раз слышали рассказы о зверствах и жестокости официальных властей по отношению к индейцам, жившим где-то в джунглях Бразилии. Вот почему и американец, и уругваец невольно улыбнулись после того, как Митрионе с такой поспешностью постарался оградить себя от подобных подозрений.

— Кроме того, мы учим их, как держать в чистоте и исправности свое оружие.

— Да, конечно. Мы это знаем. Мы уже «позаимствовали» у них сотен семь пистолетов и автоматов.

— Это мне известно, — вздохнул Митрионе. «Тупамаро» несколько смущенно улыбнулся.

— Они плохо следят за ним. — Теперь «тупамаро» жаловался американскому советнику на порядки в уругвайской полиции. — На некоторое было тошно смотреть.

— Что, оно было в таком плохом состоянии? — Митрионе, казалось, разделял возмущение «тупамаро».

— Все в грязи, — сказал тот и тяжело вздохнул. — Пришлось немало потрудиться, чтобы привести его в божеский вид. Я имею в виду все эти пистолеты и винтовки.

— Что делать.

— С пистолетами еще полбеды. А вот с винтовками пришлось намучиться.

— Неужели были такими запущенными?

— Пришлось их хорошенько надраить. Но теперь они в порядке, — «тупамаро» вновь засмеялся. Митрионе тоже не выдержал и улыбнулся, понимая всю абсурдность ситуации: повстанцам приходится чистить за полицейских их же оружие. — Теперь винтовочки — что надо!

— Я уверен в этом, — сказал Митрионе несколько сдержанным тоном.

— К счастью для нас, — завершил эту тему «тупамаро». — Ну а теперь расскажите о вашей работе в Уругвае.

— Здесь я занимаюсь тем же. Все примерно так же. У нас… у нас есть свой офис в здании полицейского управления. Мы работаем… э-э… совместно с министерством внутренних дел и… э-э… шефом полиции, начальником полицейского управления. Мы налаживаем систему связи с внутренними районами страны. Надежную систему связи. Кроме того, сюда поставляются полицейские автомашины. Конечно, уругвайское правительство приобретает их не бесплатно. Мы машин не покупаем.

— Угу, понятно.

— Что касается радиоаппаратуры, то здесь в некоторых случаях половину платим мы, половину — правительство. — Митрионе не говорил ничего такого, чего нельзя было бы узнать из любого ежегодного отчета о ходе слушаний в сенатской комиссии по ассигнованиям. — Что же касается других поставок, то всю их стоимость оплачивает уругвайское правительство.

— Понятно. Ну, а как уругвайская полиция, хорошо учится? Как вы думаете?

— Даже не знаю, что и сказать. Думаю, уругвайцы, молодые уругвайцы, — довольно толковые ребята. Мне кажется, они толковее своих сверстников в любой другой стране Латинской Америки. Видимо, потому, что у вас хорошая система образования.

Митрионе тщательно взвешивал свои слова, заранее обдумывая, что будет говорить. Ничто не указывало на то, что он пытается вызвать к себе расположение и тем самым как-то выбраться из ямы. А в такую глубокую яму он еще не попадал.

«Тупамаро» воспринял похвалу в адрес уругвайской системы образования как нечто само собой разумеющееся.

— Это действительно так, — сказал он.

— У вас отличные школы, — продолжал Мнтрионе. — Это хорошо. Но, на мой взгляд, плохо другое. Я имею в виду отсутствие у вас желания. — Критическая ситуация, видимо, все же сказывалась на его поведении, потому что он стал валить в одну кучу и достоинства и недостатки Уругвая. Кроме того, Митрионе, судя по всему, на минутку забыл, что он не в классе и что перед ним не новобранцы, которым можно читать нравоучение. — Дело в том, что вам нужно быть более целеустремленными и работать с чуть большим желанием.

— Да-да, — согласился «тупамаро», терпеливо выслушав эту несколько неуместную лекцию.

— Да и платят здесь не так уж много. — Это была любимая жалоба Митрионе, которую он повторял всю свою жизнь. — Если бы платили чуть больше, дела пошли бы гораздо лучше.

— А что вы можете сказать о таких, как Моран Чаркеро?

Это был важный вопрос. Моран, окончивший в своо время Международную полицейскую школу, вел активную борьбу с повстанцами и лично пытал попавших к нему в руки борцов. В апреле прошлого года его убили.