Чтение онлайн

— Доброе утро.

Ксандер поднял на меня взгляд из-за экрана ноутбука, сидя в своем привычном кресле-качалке на крыльце. В одной руке у него была чашка кофе, а волосы взъерошены, придавая ему более суровый вид, чем обычно. Под глазами темнели круги — похоже, он плохо спал.

— Доброе, — отозвался он.

Я, все еще в пижаме, пересекла крыльцо и устроилась во втором кресле, скрестив ноги по-турецки.

— Как спалось? — спросил он.

— Как младенцу, — соврала я. На самом деле всю ночь ворочалась. — А тебе как диван?

— Нормально, — ответил он, делая длинный глоток кофе. — Всё нормально.

Я поднесла чашку к губам и задумалась, вспоминал ли он сегодня утром, что этой ночью мог бы оказаться рядом со мной в постели.

— Спасибо, что сделал кофе.

— Рано проснулся, решил быть полезным.

— Я это ценю.

Внизу на гравийной дорожке две белки гонялись друг за другом кругами, потом скрылись в ветвях дерева.

— Ты всё ещё злишься? — осторожно спросил он.

— Нет. — За ночь у меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать. — Это же не значит, что я тебя не понимаю, Ксандер. Я знаю, почему ты не хочешь связываться со мной.

— Хочу, — покачал он головой. — Просто не могу.

Я вздохнула.

— Наверное, мне стоит радоваться, что человек, назначенный меня охранять, обладает таким крепким моральным кодексом.

— Судя по всему, у моего кодекса есть слабое место, когда дело касается тебя, — усмехнулся он. — Но я обещаю, что то, что случилось прошлой ночью, больше не повторится.

— А я обещаю больше тебя не искушать.

— Хорошо.

Он сделал паузу, разглядывая мои голые ноги.

— Не хочешь пойти надеть штаны?

— Сейчас оденусь. — Я вытянула ноги перед собой, потянувшись носками. — Кажется, сегодня снова будет хороший день.

Он молча сделал глоток кофе, издав что-то вроде ворчания.

— Мы снова попали в новости.

— Что?

Он повернул ко мне экран ноутбука. На сайте Splash было наше фото со вчерашнего выхода из ресторана: Ксандер шагает на шаг позади меня, выглядя воинственно и мрачно, а я бледная и ошарашенная после поцелуя.

— Посмотри на моё лицо. Это я в момент осознания: «Какого черта сейчас вообще произошло?»

Он вернул ноутбук к себе.

— Прости.

— Да ладно тебе, я тебя дразню. Мне жаль, что тебя вот так фотографируют.

— Это моя вина. Я думал, что там мы будем в безопасности, ведь место достаточно уединенное.

Он покачал головой.

— Как ты вообще к этому привыкаешь — к камерам, постоянно направленным на тебя? Хотя этот придурок явно не совался в лицо, а прятался где-то на парковке.

— Может, он не такой уж и придурок, — заметила я. — Многие папарацци на самом деле неплохие. Они просто делают свою работу, зарабатывают на жизнь, как и все остальные.

— Это ужасно навязчиво.

Я пожала плечами.

— Иногда да. Но зачастую они ведут себя с уважением. Некоторые даже не продают плохие кадры. Им выгодно быть вежливыми, понимаешь? Если я их знаю и они ведут себя хорошо, я охотнее даю им хорошие снимки.

— Ты с ними лично знакома?

— С некоторыми, особенно с теми, кто работает в Нэшвилле. Один из местных фотографов, например, помог нам, когда стало очевидно, что кто-то из охраны сливает в прессу моё расписание и локации. Это было полезно. Но… — Я сделала еще один глоток. — Конечно, бывают и мерзавцы, которые готовы на всё ради денег.

— Таких хватает в любом бизнесе.

Я заметила, что он нахмурился, уставившись в экран.

— Что-то случилось?

— Да так, проблемы с баром.

— Какие?

— Да все, какие только можно. — Он потер виски, сжав пальцы. — Проблемы с поставками барных стульев, интернет глючит, никто не может понять почему, а мой электрик вообще сбежал.

— Где находится твой бар?

— В Гавани Вишневого дерева, недалеко от города.

— Можно посмотреть?

Он откинулся в кресле и закрыл ноутбук.

— В принципе, могу показать. Но тебе точно хочется тратить отпуск на такое?

— Очевидно, мой идеальный отпуск не складывается.

— А каким он должен был быть?

Я нарисовала рукой в воздухе плавный жест.

— Такой… творческий ретрит, знаешь? Где я бы обрела связь со своим внутренним ребенком, вдохновилась и написала глубокие, проникновенные песни, которые бы хвалили за их эмоциональную насыщенность и поэтичность.

Он улыбнулся, поднеся кружку к губам.

— А вместо этого ты написала песню обо мне.

— Именно, — рассмеялась я.

— Так дай мне послушать.

— Сейчас?

— Да. Иди возьми гитару. Спой для меня.

— Я ещё даже первую чашку кофе не допила, — запротестовала я. — И с утра у меня голос не самый лучший.

— Отговорки, отговорки, — пожурил он. — Ты думаешь, Долли Партон переживает, как звучит её голос с утра или сколько чашек кофе она выпила? Уверен, она просыпается и сразу принимается за работу, поднимая свои эмоциональные тяжести.

— Ладно, — сказала я, ставя кружку на пол и поднимаясь на ноги. — Спою тебе песню, но только если ты пообещаешь сегодня отвезти меня куда-нибудь повеселиться.

— У меня есть одна идея, — сказал он, проводя рукой по бороде. — Но это зависит от того, насколько мне понравится песня.

Смеясь, я пошла в дом за гитарой. Но сначала заглянула в ванную, взглянула на себя в зеркало и слегка ущипнула щеки, чтобы добавить им цвета. Волосы всё ещё были заплетены в косы с прошлого дня, но из-за сна они стали немного лохматыми и пушистыми. На секунду я задумалась, не расплести ли их, но передумала — не хотелось, чтобы он подумал, будто я снова пытаюсь его соблазнить.