Чтение онлайн

— Ваша быстротекущая болезнь в вас самих, — спокойно объяснил велеречивый голос. — Вы, проживающие на одной шестой части суши, своим феерическим… эээ… затрудняюсь назвать этот феномен.

— Расп… йство? — догадался.

— Хм. Вот именно. Этим явлением вы поставили под угрозу существование всей жизни на планете. И мы здесь только в качестве тех, кто способен остановить разрушительные последствия вашей хаотичной и порой нервнобольной деятельности.

— И как спасаться? — поинтересовался я.

— Спасение в вас самих: вы отдаете нам свои души, а мы помогаем вам, услышал ответ. — В противном случае мы вынуждены будем принять меры по уничтожению всей злокачественной клетки.

— Крепко-крепко, — сказал я на это. — А вы знаете, братья мои, что такое человек без души?

— Или труп, или ничто. На данный период развития человечества ничто составляет 26,66 %.

— Многовато, — покачал головой. — Не ошибаетесь, господа?

— Мы никогда не ошибаемся в том, что касается цифр, но с вами, признаемся, у нас проблемы, — проговорил интеллигентный голос. — Человек для нас пока остается непредсказуемым. Жить во вред себе? Ненавидеть себе подобных? Уничтожать себе подобных?

— Это точно, — занервничал я. — Боюсь, что ваша миссия будет неудачна.

— Но есть же вы, — раздался хитроватый голос. — Есть вы, охотник на людей. Вас мало, но вы способны помочь нам.

— Нет! — вскричал я. — Вы хотите, чтобы я был ничто?! Почему я должен жертвовать своей душой во имя очередной безумной идеи? Миллионы уже жертвовали собой? И во имя чего? Что мы имеем? Пуст`оту, такую же, как и у вас здесь!

— А ради детей? — спросил велеречивый голос. — Неужели ради будущего своих детей?

— А вот это удар ниже пояса! — заорал я нечеловеческим голосом. Шантажисты вы галактические! Это мы тоже проходили: ради ваших детей, ради детей!.. — Был зол и вне себя: разве можно так поступать — мелко, гадко, корыстно.

— Значит, добром не хотите? — с угрозой поинтересовался интеллигентный голос, он же хитроватый, он же желчный, он же велеречивый.

— Нет! — завизжал, пытаясь вырваться из кресла. Тщетно, невидимые путы держали меня. — Что, рожи лукавые, силой хотите душу взять! Не сметь, суки! — Однако невидимая сила, раздирая мою грудь, проникла в активно сопротивляющийся организм. Я беспомощно корчился на костыледерном кресле и прощался с самим собой. И казалось, спасения нет, как вдруг мои непотребные вопли превратились в осмысленные, молитвенные слова. — «Да будет мир и любовь между всеми, и да будет бессильны козни врагов, внутренних и внешних, злых сеятелей плевел на ниве Твой!»… — И, слыша торжествующий собственный голос, увидел облачную субстанцию, летящую с невероятной скоростью по мглистому, пульсирующему туннелю… прочь… прочь от опасной пуст`оты… И то, что мчалось со скоростью света, очевидно, было мною. Потому что уж больно оно забористо материлось. — …!..……!..

… Кто-то матерился последними словами и хлесткими оплеухами оздоровлял меня. Что за черт? Матовый и мокрый мир качался перед моими больными глазами. Разлепив веки, понял, качается лампочкой родное осеннее солнышко, сам же я валюсь на бережку речушки с фекальными проплешинами, и Сандро поливает меня, бездыханного.

— Эй, свинтился, что ли? — начал отплевываться я. — В чем дело, генацвале?

— Слава Богу, — вскричал тот. — Я думал: умер!

— К-к-кто?

— Ты, идиот!.. Ты!

По его уверениям, я брыкнулся в беспамятство мгновенно, как только заглотил пилюли с коньячком. Через четверть часа принялся покрываться синюшным цветом трупа, а ещё через несколько минут забился, хрипя, в конвульсиях. Пришлось тормозить авто и обновлять живой водицей.

— Да-а, — сказал я на это, оглядываясь по сторонам: природа млела под куполом вечного небесного храма. — Хорошо жить на свете, господа, пошатываясь, вставал на ноги. Должно быть, так чувствует себя скорпион после собственной лечебной инъекции. — Чтобы все так жили, как я летал.

— Где летал-то, чудило?

— Там, — и, неопределенно махнув рукой в сторону, поплелся к машине. Чувствовал, что ещё немного усилий, ещё чуть-чуть и я воочию увижу действия потайных механизмов, с помощью которых поддерживается ход высшей власти. Нужна лишь самая малость. Видение. Толчок, чтобы сложить гармоничный и красивый узор из мозаики последних событий и полетов в запредельные миры.

И это случилось! По скоростной трассе джип приближался к МКАД, закладывающей наверху огромный эллипсоидный вираж: по нему селевым потоком тек транспорт. Запрокинув голову, я истомлено смотрел на небесное поле и ни о чем не думал. И вдруг — на чистенькой вылинявшей страничке свободного свода нарисовались крупные буквы, сложившиеся в лозунг прошлого. Хотя этого я не сразу понял, и поэтому заорал дурным голосом, требуя остановить машину. Боевой товарищ ударил по тормозам. Прыгнув из авто, я побежал по промасленной обочине.

Старый, чудом сохранившийся лозунг «СССР — оплот мира» намертво был прикреплен ржавыми болтами к бетонным скрижалям. Великая страна канула в бездну, скажем так, вечности, а призыв к миру во всем мире остался.

И я, пигмеем стоящий под этим угрожающе-бетонным позабытым монстром, осознал все происшедшие последние события и мистическое видение до самых их потайных глубин, и понял связывающую нить: СССР — 666Р.

От этого открытия у меня перебило дыхание: все, кажется догадываюсь, где находится дискетка. И знать это могу лишь я, прошедший невероятный долгий путь от помоечного сортира с выжженными гашенной известью буквами «СССР», через медицинское ток-шоу, когда впервые услышал о «СССР — 666Р», до эпохального малохудожественного полотна на стене дачи прадедушки Катеньки, изображающего вождя всего народа на брусчатке Красной площади, над головой которого гордо рдеет знамя с золотой вязью «СССР».

Боже, все так просто, я почти уверен — дискетка хранится именно там, в той картине, находящейся над лестницей старой и разваливающейся дачи бывшего наркома. Помнится, сторож говорил, что господин Литвяк, супруг внучки, по случаю навещал старика. Зачем высокопоставленному сановнику нафталиновое прошлое? Чтобы сказать последнее прости восковой мумии?

Надо ли говорить, что мы изменили маршрут и снова помчались в сторону области. Я торопился на дачу бывшего сталинского «сокола», и молил Творца лишь об одном, чтобы строение не сгорело, не затонуло и не ушло в земные недра.

К счастью, никаких природных катаклизмов у нас не наблюдалось: пожары бушевали во Флориде, наводнения — в Бангладеш, землетрясения — в Мехико.

Наркомовская дача по-прежнему обреченно стояла в тишине и соснах, сторож Тимофей, сидящий на солнышке, шкурил дощечку и дымил папиросиной. Меня узнал, хотя и удивился нашему явлению. На шум вышли и бабулечки-сиделки. Я сочинил им о том, что Катенька попросила заехать проведать их и выдать на инвалидную жизнь некую сумму. На этих словах Сандро вытащил портмоне, как мы с ним договорились.