Чтение онлайн

Шум, доносившийся до слуха де Тайллебура, заметно усилился. Похоже, что англичане, армия которых была гораздо меньше, перешли в наступление. Скорей всего, они проиграют сражение, а это, в свою очередь, значило, что отцу де Тайллебуру необходимо убраться из этого монастыря да и из этого города раньше, чем здесь объявится стремящийся к отмщению сэр Уильям Дуглас.

— Ты сказал своим господам, что отец Ральф солгал. А он что, и вправду солгал?

Старый монах умолк, и де Тайллебуру показалось, будто сам небесный свод удерживал его дыхание.

— Я не думаю, что он солгал, — прошептал он наконец.

— Так зачем же ты сказал, что он солгал?

— Потому что этот человек мне нравился, — признался брат Коллимур, — и еще навряд ли мы выбили бы из него правду плетьми, голодом или погружениями в ледяную воду. Я решил, что Вексий безобиден и его судьбу следует оставить на усмотрение Всевышнего.

Де Тайллебур смотрел в окно.

«Грааль, — думал он, — Грааль. Ищейки Господа идут по моему следу. Я должен найти его первым!»

— Один из членов этой семьи впоследствии вернулся из Франции, — сказал доминиканец, — похитил это копье и убил отца Ральфа.

— Я слышал.

— Но они не нашли Грааль.

— Хвала Господу, — слабым голосом произнес брат Коллимур.

Де Тайллебур услышал движение и увидел, что его слуга, до сего момента внимательно прислушивавшийся к разговору, теперь наблюдает за двором. Должно быть, юноша уловил чье-то приближение, и брат Тайллебур, наклонившись поближе к брату Коллимуру, понизил голос, чтобы его не услышали.

— Сколько людей знает об отце Ральфе и Граале?

Монах какое-то время подумал, а потом ответил:

— Никто у нас годами не вспоминал всю эту историю, пока не прибыл новый епископ. Должно быть, до него дошли какие-то слухи, ибо он спросил меня об этом. Я ответил, что Ральф Вексий был безумцем и все, что он говорил, было просто бредом.

— Епископ поверил тебе?

— Он был разочарован. Ему хотелось заполучить Грааль для собора.

«Ясное дело, хотелось, — подумал Тайллебур, — ибо любой собор, обладающий Граалем, сразу станет богатейшим храмом во всем христианском мире. Даже Генуя, заполучившая аляповатый кусок зеленого стекла, бесстыдно выдававшийся за Грааль, собирала деньги с тысяч паломников. Но если поместить в церковь настоящую чашу, народ потечет туда рекой, а монеты и драгоценности начнут свозить возами. Короли и королевы, принцы и герцоги будут толпиться в храме, наперебой предлагая свои богатства».

Слуга исчез, беззвучно скользнув за одну из груд строительного камня, и де Тайллебур стал ждать, наблюдая за дверью и гадая, какая проблема может оттуда появиться. Однако вместо этого появился молодой священник с непослушными, растрепанными волосами и широким простодушным загорелым лицом. С ним была молодая женщина, бледная и хрупкая. Она, казалось, нервничала, но священник добродушно приветствовал де Тайллебура:

— Доброго дня тебе, отец!

— И тебе тоже, — вежливо ответил де Тайллебур.

Его слуга вновь появился позади пришедших, чтобы не дать им уйти, пока хозяин не позволит.

— Я принимаю исповедь брата Коллимура, — промолвил доминиканец, не дожидаясь, пока его спросят, что он здесь делает.

— Надеюсь, на его душе не так много грехов, — промолвил с улыбкой отец Хобб. — Но ты, святой отец, вроде бы не англичанин. И говоришь не как англичанин.

— Я француз, — сказал де Тайллебур.

— Как и я, — вставила Элеонора по-французски, — и мы пришли поговорить с братом Коллимуром.

— Поговорить с ним? — вкрадчиво переспросил де Тайллебур.

— Нас послал епископ, — гордо сказала девушка, — и король тоже.

— Какой король, дитя мое?

— Edouard d'Angleterre [7] , — похвасталась Элеонора.

Отец Хобб, который не понимал по-французски, перевел взгляд с девушки на доминиканца.

— Зачем было Эдуарду посылать тебя? — удивился де Тайллебур и, когда его собеседница заволновалась, повторил вопрос: — Зачем было королю Эдуарду посылать тебя?

— Я не знаю, отец, — сказала Элеонора.

— А я думаю, что знаешь. Я думаю, ты знаешь!

Он встал, и отец Хобб, почувствовав опасность, взял Элеонору за руку и попытался увести ее из кельи. Однако де Тайллебур кивнул своему слуге, сделал жест в сторону отца Хобба, и пока английский священник пытался сообразить, чем же ему так не нравится доминиканец, нож уже вонзился ему под ребра. Бедняга захрипел, пошатнулся и с булькающим кашлем упал на каменные плиты пола. Элеонора рванулась, пытаясь убежать, но не успела. Де Тайллебур схватил ее за запястье и резко дернул назад. Девушка вскрикнула, но доминиканец тут же зажал ей ладонью рот.

— Что происходит? — спросил брат Коллимур.

— Мы делаем Божье дело, — успокаивающим тоном заверил его де Тайллебур. — Божье дело.

Над склоном засвистели первые стрелы.

Томас наступал с лучниками баталии левого крыла. Не одолев и двадцати ярдов, они сразу за канавой и недавно высаженной терновой изгородью вынуждены были податься направо. Путь лучникам преградил овраг, ближний к ним край которого порос папоротником, а по ту сторону находилась грубая, замшелая каменная стена. Сама по себе эта преграда была пустяковой, но когда Томас перелезал через стену, его холщовый колчан зацепился за неровную кладку и порвался. Выпала всего лишь одна стрела, но она угодила в «ведьмино кольцо» грибов, и юноша задумался, хороший это знак или дурной. Впрочем, лишь на долю мгновения: трескучий грохот шотландских барабанов побудил его подхватить упавшую стрелу и бежать дальше. Теперь принялись за работу все вражеские барабанщики, сотрясая натянутую кожу с таким неистовством, что, казалось, дрожал сам воздух. Шотландские ратники поднимали свои щиты, прикрывая копейщиков. Арбалетчик орудовал воротом, который оттягивал назад толстую тетиву и зацеплял ее за спусковой рычаг. Бросив взгляд на надвигавшихся английских лучников, стрелок поместил короткую тяжелую металлическую стрелу в направляющий желоб арбалета. Враги снова подняли крик, и теперь Томас даже разбирал некоторые слова: «Если вы ненавидите англичан...»

Потом мимо него со свистом пронеслась арбалетная стрела, и все вражьи слова мигом вылетели у него из головы. Сотни английских лучников двигались вверх по склону, причем большинство из них бегом. Стрелков у шотландцев было немного, но арбалеты превосходили по дальнобойности даже самые длинные и мощные боевые луки. Арбалетчики имели возможность поражать англичан издалека, и те, естественно, стремились как можно скорее сократить разрыв до расстояния выстрела из лука. Стрела на излете скользнула по траве у ног Томаса: не короткий, толстый арбалетный болт, а оперенная стрела, выпущенная одним из весьма немногочисленных шотландских лучников. Это означало, что они приблизились на нужное расстояние, и шедшие впереди английские стрелки уже натягивали тетивы. В небе замелькали первые стрелы. Лучник в нагруднике из бычьей кожи упал навзничь с арбалетным болтом во лбу, и кровь брызнула к небу, вдогонку его последней, взмывшей почти вертикально и израсходованной впустую стреле.