Скифы
Шрифт:
Тор ужаснулся:
– Это что же, и пархатые тоже могут называться скифами?
Крылов посмотрел в сторону Черного Принца, тот с готовностью объяснил:
– Когда скифы захватили, покорили и оккупировали всю Палестину, они стояли там войском двадцать девять лет. За это время, сам понимаешь, переимели всех женщин, их коров и овец. Да и потом, когда оккупация кончилась и скифы ушли, часть все же осталась доживать свою старость. Часть вовсе обзавелась на оккупированных землях новыми семьями! Правда, за две-три сотни лет все ожидячились, язык скифский забыли… но мы ж берем по крови?
– По крови, – согласился Тор неуверенно. – У нас ведь самая что ни на есть арийская кровь…
– Словом, все народы, которые живут на этих землях, могут именоваться также и скифами. Потомками скифов. И при желании могут с равным основанием называть себя скифами, как сейчас называют украинцами, немцами или татарами. Конечно, большинство предпочтет называть себя так, как привыкли: украинцами или турками, но найдутся отважные, найдутся люди с горячей кровью, найдутся те, в ком еще кипит отвага и романтика…
Яна с того конца стола уже не слушала Алексея, смотрела на него, на Крылова, блестящими глазами. Он чувствовал, как его приподнимает на незримых крыльях, голос звучит громче и мощнее.
Прохожие иногда бросали беглые взгляды в их сторону. Одинаковые майки привлекают внимание, ясно. В сторонке остановился парень в яркой гавайке, волосы в три цвета, на затылке длинная коса. Вид у него был вызывающе наглый и одновременно какой-то голодный. Глаза быстро бегали по сторонам, а когда встретился взглядом с Крыловым, широко улыбнулся. Крылов решил было, что парень заинтересовался майками, холодно отвернулся.
Парень подошел к барьерчику.
– Скифы? – крикнул он оттуда.
Тор пробурчал недружелюбно:
– Ну?.. А ты, похоже, ирокез.
– Я заглядывал в Корчму, – сообщил ирокез с таким видом, словно внес на их счет мешок денег. – Вы там сговаривались встретиться здесь…
Черный Принц обратился к Крылову:
– Я ж говорил, надо емэйлами. А то всякая дрянь ползет без спроса.
– Ты прав, – согласился Крылов. – В следующий раз…
Ирокез, нимало не смущаясь, перелез через барьер, хотя проход был в трех шагах, подошел и уверенно сел за стол.
– Аморальник, – представился он. – Так я подписываюсь в форумах. Я абсолютно аморален! Для меня нет ничего святого!
– В самом деле? – лениво поинтересовался Тор.
– В самом! – ответил тот гордо. – В самом что ни есть самом!.. Я предлагаю поиметь вот эту деточку… можно прямо здесь, а потом распить хорошего пивка…
Он откровенно нагло разглядывал Яну. И, похоже, мысленно уже раздел ее. И что-то проделывал. Дыхание остановилось у Крылова, в голову плеснула горячая ослепляющая волна ярости. Но, прежде чем он успел пошевелиться, Тор, что сидел к Аморальнику ближе, ухватил его одной рукой за волосы на затылке, с силой бросил лицом вниз. Крылов успел увидеть, как широкое как бревно колено скандинавского бога быстро устремилось навстречу.
Гнусно хрустнуло. Тор приподнял Аморальника и без труда перебросил через барьер. Тот распластался на тротуаре как экзотичная лягушка, на асфальте медленно расползалось кровавое пятно.
– Может, уйдем отсюда? – предложил Раб Божий пугливо. – Господи, прости им эти прегрешения!.. Ведь от любви к тебе творят, только меры не видят!
– Кто к любви? – не понял Гаврилов. – Тор или этот… Аморальник?
– Наш крусайдер, – сказал Откин с гордостью, а для малограмотных перевел: – Крестоносец! Те тоже… гм… от любви к ближнему сожгли Константинополь.
Аморальник с трудом поднялся. Прохожие от него шарахались, обходили по широкой дуге. Крылов забеспокоился, всегда неприятно появление милиции, а тут всех потащат для выяснения, но Аморальник зажал разбитое лицо ладонями, побрел вдоль улицы.
– Ну и черт с ним, – вздохнул Klm с облегчением.
– Нехорошо, – сказал Раб Божий с укором.
– Что нехорошо?
– Черта упоминать, – пояснил Раб Божий. – Кто призывает черта, тот к нему приходит…
Яна преспокойно тянула через соломинку коктейль. Губы ее эротично вытянулись, Крылов задержал дыхание. Она вскинула ресницы, их взгляды на мгновение встретились. Он видел, как дрогнули губы в понимающей усмешке. Она угадала его мысли, даже увидела ту скабрезную картинку, что во всей красе заполыхала в его воображении… и, судя по ее улыбке, она не чувствовала себя оскорбленной.
Он наконец разблокировал грудные мышцы. Спертый в легких воздух вырвался с шумом на свободу. Рядом Черный Принц сказал с легкой усмешечкой:
– Как эти придурки жаждут быть аморальными… среди моральных людей!
А Откин заговорил весело:
– А что я видел, что видел! Становится на подножку трамвая один мужичок, пугливо спрашивает у водителя: а у вас в трамвае тихо, хулиганов нет?.. Нет, отвечает тот, садитесь… А тот снова: а вы проверьте, а то в прошлый раз я сел, а в вагоне хам буянил, оскорблял, абсолютно аморальный тип, все люди от него шарахались… Водитель отвечает нетерпеливо: да нет хамов, садитесь!.. Уже и пассажиры начинают уверять, что в салоне ни одного хама нет, все вежливые, интеллигентные, мухи не обидят, садись, не задерживай трамвай!.. Ну, наш герой влезает в вагон, оглядывает всех, расправляет грудь и говорит: ну что, козлы? Раз все вы такие интеллигентные, мухи не обидите, то я вам, козлы вонючие, щас покажу!
Все посмеивались, кто нервно, оглядываясь, кто ржал во весь голос, а Тор любовно поглаживал кулак, явно сожалея, что половину кайфа отдал асфальту.
Раб Божий, побледневший и с вытянувшимся лицом, повторял страстно:
– Нельзя так!.. Нельзя! На силу – силой, это же упадок, это назад в пещеры…
– Добро должно быть с кулаками, – сказал Klm наставительно. – Как вон у Тора-крусайдера. Это говорю как офицер и сын офицера из офицерской семьи!
Глава 14
Алексей выждал, пока Яна деловито доскребет ложечкой в вазочке, поднялся:
– Ребята, нам пора. Рад был пообщаться с вами!
Простодушный Тор удивился:
– Ты че так рано? Оставайся. Мы еще не все пиво выжрали!
Он захохотал, Алексей покачал головой:
– Извините, ребята. Хорошо с вами. Но, увы, увы…
Он с самым сокрушенным видом развел руками. Мол, с ними отвел душу в интеллектуальной беседе, но вот и работать приходится, никуда не денешься!
Крылов с трудом растянул губы в улыбке. Да, ты молча говоришь, что от разговоров перешел к делу. Но еще больнее, что ты сейчас уходишь с Яной.