Чтение онлайн

Первая была моей диссертацией, которую мне удалось опубликовать, что позволило пополнить мой банковский счет; вторая книга бесед с Джо Хэмилтоном, написанная незадолго до его смерти и рассказывавшая о нашем судебном противостоянии корпорацией «Тауэр». Недавно продюсеры даже приобрели права на съемку телефильма по ней.

Барбара нажала на клавишу, и на экране появились три моих фотографии. На первой я был запечатлен в момент вручения дипломов в университете. Я вспомнил, что в тот день чувствовал себя королем мира. На второй мы были сняты вместе с Хэмилтоном через несколько минут после вынесения вердикта, а на последней меня обнимала дородная актриса, игравшая в ситкомах, чье имя я забыл, хотя некоторое время мы появлялись вместе – в те годы, когда я еще был молодым, блестящим и «раскрученным» адвокатом.

Биография и фото сильно позабавили Витторио и Барбару, решивших, что они обязаны «дожать» меня несколькими фразами. Священник пожелал знать имена всех звезд шоу-бизнеса, которых я защищал, а девушка с кем из них у меня были романы. Магнус оказался единственным, кто не проявил ни малейшего интереса к этим ребячьим забавам.

В этот миг я вспомнил слезы Хэмилтона, появившиеся у него на глазах, когда тот узнал, что сможет завещать десять миллионов долларов своим детям, он, который, стремясь дать им необходимое образование, вынужден был всю свою жизнь глотать смертоносную пыль, отравлявшую его кровь. Я спросил себя, что стало с его ребятами, очень надеясь, что деньги их не испортили.

После обеда Витторио настоял на проведении маленького собрания. Как уже вошло у нас в привычку, мы удобно расположились в церкви каждый на своем тщательно выбранном месте. Барбара приготовила кофе, а мы принесли чашечки. Магнус зажег трубку, а Витторио закурил сигариллу. Чтобы лучше понять происходящее, нам необходимо было ответить на несколько вопросов: Что мы знаем? На кого мы можем положиться? В чем мы можем быть уверены? Прежде всего, надо было определиться с терминами: чтобы как-то обозначить угрозу, мы решили между собой называть «Моной Лизой» личность или организацию, стоявшую за всем этим. Затем мы перешли к сути дела.

Первая гипотеза встретила меньше всего возражений: мы все согласились с тем, что «Мона Лиза» организовала кражу картины из Лувра и похищение Стейнера: гвоздики и прядь волос, отправленные в Скотланд-Ярд, служили тому доказательством.

Вторая гипотеза выглядела более спорной: Барбара ни хотела даже слышать что-либо подобное, однако Магнус и Витторио настаивали, чтобы мы приняли и эту версию в качестве рабочей: первое из четырех посланий (полученное как раз Барбарой) наводило на мысль, что похищение Стейнера как-то связано с тем, что Магнус называл «упразднением первого из четырех столпов западной цивилизации» – экономического ультралиберализма. Эта гипотеза которую, без сомнения, разделяли СМИ и полиция, – не сильно нас обрадовала, поскольку означала, что другие послания предполагают скорое упразднение трех оставшихся столпов индивидуализма, науки и демократии.

Третья гипотеза могла быть сформулирована следующим образом: Мона Лиза собрала нас вместе, чтобы мы смогли отыскать место, где прячут Стейнера, опираясь только на логику и индивидуальный опыт.

Даже если это и не так, Стейнер, конечно, уже мог давно быть убит, иначе его похитители потребовали бы выкуп. Магнус и Витторио никоим образом не были связаны с деятельностью Стейнера. Я тоже. Потому-то Магнус и решил, что зацепка в этом деле Барбара, однако те немногие элементы паззла, которые у нас были, не могли дать представление об общей картине: похищение миллиардера, мрачная история с эксплуатацией рабочей силы на заводах в Гондурасе и Никарагуа, приведшая – что было вполне прогнозируемо к смерти беременной женщины и цитата из Виктора Гюго.

Витторио настоял, чтобы мы учли еще одно преположение: «Мона Лиза» a priori не была настроена враждебно по отношению к нам. Но тогда кто же взорвал автомобиль? Барбара и я, едва не погибшие во время этого приключения, сочли, что священник немного преувеличивает. Моментально подвергли сомнению это соображение.

Наконец, оставался еще вопрос о том, что делать дальше. Барбара подтвердила, что не может оставаться в Италии ad vitam aeternam без риска потерять работу, тем более, что она не очень понимала, что еще мы можем сделать. На это Магнус ответил, что он тоже связан профессиональной деятельностью, однако ситуация кажется ему слишком серьезной, и что ради нее следует пренебречь материальными благами. В продолжение дискуссии я был вынужден сослаться и на то, что мои партнеры не связаны узами брака или семьи: Барбара звонила в Сиэттл только по делам. Магнус ни разу не упомянул при нас жену или дочь. Что до Витторио, то род его деятельности объяснял отсутствие у него семьи, пусть даже фотографии, обнаруженные мной, и внушили мне уверенность, что в этом плане он как это ни удивительно – самый «нормальный» из всех нас, и что его сан должен некоторым образом быть ему в тягость.

Оборот, который принимала наша беседа, еще раз напомнил Барбаре о необходимости позвонить кому-то из коллег. Она на мгновение покинула нас, и священник-плейбой, казалось, не оставшийся бесчувственным, к ее шарму, предложил составить девушке компанию, не объяснив, зачем именно он это делает.

Мы остались в церкви вдвоем с Магнусом, и он налил мне кофе.

– Вы тоже полагаете, что мы больше ничего не можем сделать?

– Послушайте, Магнус, я ничего не полагаю, ничего не допускаю. Я хочу только, чтобы меня оставили в покое, чтобы как можно скорее вернуться домой.

– Знаете, отчаяние никуда не приводит, – произнес он, выдыхая дым. В Ваши годы нельзя жить так, как живете Вы.

– Прошу Вас, не учите меня жить.

– Но кто довел Вас до подобного состояния, Бог мой?! Надеюсь, не тот проклятый процесс?

Магнус понял, что в этот момент я разрываюсь между желанием сказать правду и более уклончивым ответом. В конце концов, я выбрал аут.

– Конечно же, нет. Упрощая: я не верю в то, что человечество эволюционирует.

– Человечество, может быть, и нет, – согласился он, подняв руку к небу, но как насчет Вашей собственной эволюции?

– О! Моя собственная эволюция У меня были деньги, завидное положение в обществе и достаточно сексуальных приключений; я мог бы продолжать в таком же темпе: заработать еще больше денег, начать политическую карьеру, создать семью В какой-то мере я сознательно разрушил все эти перспективы.

– И Вы гордитесь этим!

– Не судите меня, пожалуйста, не ничего об этом не знаете. То, что Вы принимаете за слабость, на самом деле кое-что совсем другое. Вы не знаете, что такое отказаться от всего. Вы не можете даже представить ту силу духа, которая требуется, чтобы рискнуть сделать то, что сделал я.

– Нет, Тео, истинная сила духа, истинное мужество это продолжать.

– Не утомляйтесь понапрасну, эти афоризмы «на троих» не для меня.

Он сделал паузу, повернул чашечку с кофе и сделал маленький глоток, а потом снова зажег трубку.

В это мгновение мне очень хотелось, чтобы он понял: несмотря на мои нехотя данные ответы, я признателен ему за то, что он вызвал меня на этот разговор.

– Здесь была замешана женщина, правильно? спросил он после долгого молчания.

– Где это «здесь»? – уточнил я, обернувшись, словно он сказал о ком-то, кто только что вошел в церковь.