Сказочник
Шрифт:
Ийлур в замешательстве передернул плечами. Похоже, у него на лбу написано, что он денно и нощно думает об Эристо-Вет. Ну что ж…
– Она была ийлурой. Воином. И ее звали Эристо-Вет.
– Была? – Андоли вскинула брови, но сразу же поникла, – да, я помню. Башня Могущества.
Дар-Теен кивнул и, щурясь на колышащуюся зелень южного леса, продолжил:
– Я не надеюсь на то, что она жива. Может быть, если очень-очень повезет, я смогу вернуться в прошлое Эртинойса, и тогда…
– Если повезет, – вставила элеана.
– Если Покровители будут благосклонны к нам, мы снова будем вместе.
Над маленьким лагерем повисло тягостное молчание. Потом Андоли грустно покачала головой.
– Не много у нас шансов, Дар-Теен. А если ничего не получится? Скажи, мог бы ты полюбить кого-нибудь еще?
Ийлур на миг зажмурился. И живая, смеющаяся Эристо-Вет снова вынырнула из-за темной завесы былого – синие волосы бриллиантовым блеском искрились на солнце, и глаза казались еще прекраснее, чем пара изумрудов. А лицо? В ту далекую ночь, когда ийлур впервые встретил Эристо-Вет, она показалась ему далеко не красавицей: слишком резкие, жесткие черты лица, почти лишенные присущих женщинам мягкости и очарования. Скорее лицо сорванца-мальчишки, чем нежной девы… Но потом, когда они сидели у костра и вели пустую беседу двух случайных попутчиков, лицо Эристо-Вет начало расцветать, словно раскрывающийся бутон. Оно было богато чувствами и мыслями, это резкое лицо, чего зачастую не увидишь в облике красавицы, и потому было прекрасным.
– Вряд ли, – неохотно ответил он, – я все равно… не смогу ее забыть. Не смогу себя заставить.
– Вот и я о том же, – мрачно заключила Андоли, и Дар-Теен так и не понял, о ком – или о чем говорила бескрылая элеана.
Но разговор задел за живое, словно провернули нож в открытой ране. Это было слишком мучительно – каждый раз вспоминать о ней, чувствовать, как рвется на две половинки душа, и зовет, зовет…
– Что-то ты бледноват, – заметила Андоли, – поспи. Я постерегу.
«От голода румянца не бывает», – ийлур только вздохнул.
Но еды с собой они не прихватили, а о том, чтобы идти на охоту, пока что не было и речи: патрули серкт на крыланах нет-нет, да черкали небесную лазурь темными бороздками.
– На, возьми, – элеана вложила ему в руку кусок пресной лепешки, – но у меня больше нет. Случайно нашла. Ешь, ешь. Ты большой, тебе пища нужна гораздо больше, чем мне.
… На рассвете Дар-Теен увидел храм Дракона – увидел именно таким, каким и представлял себе. Невиданное сооружение из костей, творение безумца или бога возвышалось на плоском мысу и, казалось, плыло в предрассветной дымке, окутанное клочьями густого тумана и тихим шепотом волн.
С высоты птичьего полета… Казалось, что это в самом деле просто старые кости, сложенные большой кучей. Щер, павший под натиском всемогущего времени – только что бегал, задирая гладкий зеленый хвост, и вот уже нет его, а время не останавливается, продолжает течь сквозь Эртинойс, меняя все и вся.
«Бесполезно, все бесполезно», – мягко шепнул на ухо ветер, – «что бы ты не делал, в конце тебя ждет одно и то же. Еще никому не удалось уйти от Великого Дракона».
… Дар-Теена передернуло.
Свист ветра в ушах сам собой складывался в заунывную, полную смертной тоски мелодию, отчего хотелось зажмуриться и – легонько соскользнуть со спины крылана.
В самом деле – к чему все эти глупые попытки что-либо изменить?
Финал один для всех… Для всех…
«Только этого не хватало», – ийлу, неудобно вывернув шею, оглянулся на Андоли, – «немудрено, что храм не тронули… Если здесь такие стражи».
В темноте не было видно лица девушки – да и вообще, маленькая фигурка терялась в сумерках. Оставалось только надеяться, что у элеаны достанет здравого смысла не последовать совету неведомых сил.
«Но я оставил страхи в Кар-Холоме, еще давно», – сказал себе Дар-Теен, – «и войду сюда, чего бы это не стоило».
… Мыс, где был отстроен храм, совершенно законно носил название Драконья челюсть, ибо с изумительной точностью повторял контуры зубастой части тела сего мифического для Эртинойса животного.
На мысу не росло ни деревьев, ни кустарников. Ничего, кроме сочной шелковистой травки – сверху она выглядела совсем как щерова кожа.
«А может быть, наши щеры и есть дальние родичи драконов?» – ийлур ослабил поводья, сжал бока твари каблуками. Крылан немедленно сообразил, что от него требуется и, заложив круг над самой высокой башней, начал плавно снижаться.
«Помогите мне, Покровители», – беззвучно шепнул ийлур, выдыхая молитву в напоенный морской солью ветер.
Если бы они только слышали!
А ведь, как ни глупо звучит, он надеялся вернуться в прошлое только для того, чтобы спасти Эристо-Вет.
… Храм Дракона расположился точь-в-точь на том месте, где должна была находиться ноздря. Он стоял на небольшой возвышенности, подозрительно и молчаливо взирая на незваных гостей, а у подножия его стен, так похожих на позвоночник щера, по-прежнему клубился сизый туман и вспыхивали фиолетовые искорки.
– Ты слышал? Слышал?!!
Андоли, подбежав, с силой вцепилась в рукав. Ее лицо от страха стало землистым, зубы выбивали крупную дробь.
– Эти голоса, всевеликие боги… Что это, а? Бездна, они нашептывали мне…
– О смерти, – ийлур крепко обнял элеану за плечи, – не слушай их. Говорить – это все, что они могут. Пока…
– Да, но… Они мне ТАКОЕ бормотали… – голос Андоли упал до шепота, – мне еще никогда не было так страшно.
И она с ненавистью глянула в сторону храма, на древние белые кости, нагроможденные друг на дружку. До стены оставалась сотня-другая шагов, и здесь же начиналась узкая, почти заросшая тропа. Дар-Теен поправил ножны на поясе, прищурился на мерцающие звездочки – все еще гадая, чего от них ждать.
– Пойдем.
И зашагал вперед.
Андоли помешкала, но затем быстро догнала его и ухватилась за локоть. Дар-Теен еще подумал, не напомнить ли ей, что свободные руки могут понадобиться в любой момент – но не стал. Маленькую элеану трясло от ужаса, и она все никак не могла забыть то, о чем напевал ветер.
… А между тем голоса никуда не пропали.
И чем ближе был храм, тем назойливее завывали невидимые стражи, и тем чернее делалось на душе. На миг Дар-Теену показалось, что в тумане у стен что-то шевелится – большое и напоминающее червя, он остановился, но тут же порыв ветра дернул за край туманного савана, и стало ясно, что все это лишь игра воображения. Ийлур медленно пошел дальше, ругаясь про себя. Он пытался разозлиться, так легче было отмахнуться от увещеваний бестелесных существ, и стал вспоминать об украденном прошлом…