Чтение онлайн

– Паш, ты сдал свою работу по экономике, кстати?

Голубев единственный, кто мне помогает на кухне. Морально, по крайней мере.

– Не-а, не успел еще.

– Тебе же вроде как обещали написать. – Я смутно припоминаю разговор на прошлой неделе. Голубев ругался, что приходится отвлекаться от профильных предметов на всякую фигню типа права или экономики. Пашка будет программистом, он уже сейчас подрабатывает в небольшой IT-компании. И ему совершенно некогда писать что-то по экономике.

– Обещали… Да сейчас надо искать, кто напишет.

– Да ладно? Разве это проблема?

– Нет, конечно. Но сейчас надо тщательнее выбирать. Многих поприжали.

Это я тоже слышала, нескольких студентов выгнали с четвертого курса. И тех, кто писал, и тех, для кого писали. Бывает у нас и такое иногда.

– Тамар, ты блины печь будешь? Оставишь нам стопку? У Соньки же сожрут мигом, даже не попробуем.

– Буду, конечно, но утром уже.

В общем, часов в одиннадцать только освободилась. Так забегалась, что даже не подумала ни разу, что мне надеть завтра. Точно не мамины платья! Я после первого дня в универе так их ни разу и не надевала. Странно, что мама еще не просила новых селфи в них. Может, джинсы? Те, которые узкие и которые явно так понравились… Стоп! Хватит о нем думать. Он мой преподаватель, старше меня, и у него есть девушка. Он высокомерный, самовлюбленный, циничный и злой! И я ему совсем не нравлюсь!

Хотя девчонки ревнуют. Смешно, конечно. Вспоминают иногда, как он меня не выгнал с того теста. Я по нему трояк получила, да мне больше и не надо. Английский язык – это точно не мое.

– Тома, я возьму твою блузку сиреневую? Она мне великовата, конечно, но я хочу ее под свою черную юбку…

– Бери, Марин. Без вопросов, – отвечаю уже сквозь сон. Глаза совсем слипаются.

Вообще, я сама собиралась ее надеть, но у Иваненко реально мало хороших вещей, поэтому мы все ей даем, что можем, ну и если размер подходит. Нам не жалко.

Да и не буду я по таким мелочам спорить, утром решу, в чем идти на день рождения.

К Соньке набьется человек сорок, потом еще половина поедет в клуб на всю ночь. Да, завтра понедельник и надо ехать на пары. Но когда это кого-то останавливало? И вообще, третий курс нервный какой-то, надо снять стресс.

Я, конечно, никуда не поеду, не чувствую себя своей в таких местах. Все напиваются, расслабляются, а я на измене сижу: а вдруг кто просто по приколу водки или еще какого алкоголя мне в сок плеснет. Обычное явление, да норма, можно сказать, кого так только не спаивали у нас, а потом утром видос присылали. И всем смешно! В общем, в клубы я хожу редко, и то обязательно с Ленкой и Козловым. Но сегодня они в ночь тусить не поедут. У Кольки дела, а Дятлова теперь руководит инициативной группой. Как мы все и ожидали, она выиграла выборы. Но зачем ей это все?!

– Ты что с волосами делать будешь, Том? – спрашивает Ленка. Она хоть и любит меня, но постоянно забывает, что мне не очень нравится сокращенное имя. Я знаю, по-детски все, но не могу себя пересилить.

– Распущу просто и утюжком выпрямлю, ничего особенного. А ты?

– У меня будут крупные кудри и… то самое платье!

О мой бог! То самое платье означает, что Дятлова вышла на охоту! Еще летом она рассталась со своим прошлым парнем. И то, что Ленка до сих пор ни с кем не встречается, плохо сказывается на ее имидже. Это не мои слова, если что, это она такую глупость выдумала!

– А ты в чем будешь?

– Топ, наверное, надену и кофту, – отвечаю, бессмысленно пялясь на свои полки шкафа. – Погоди, ты же собиралась завтра с утра агитировать перваков на субботник идти…

– Одно другому не мешает. Я везде успею. А у Соньки сам Морозов будет, прикинь?

Еще как. Александр Морозов – представитель золотой молодежи, мажор, сынок местного банкира. Каким боком он мог затесаться к Соне, понятия не имею. Но раз Дятлова говорит, что будет, значит будет. Она все про всех знает.

– Только не говори, что на него глаз положила.

– А почему нет? Я, между прочим, достойна лучшего. И умею добиваться своего.

Ну вот с этим сложно поспорить, Ленка и правда молодец, не мне чета, я так не умею.

Соня снимает квартиру в престижном районе, в самом центре города, мы подъезжаем только в седьмом часу, наш автобус в пробку попал, вот и припозднились. В квартире уже не протолкнуться, тут и правда человек сорок, не меньше.

– Тома, Томочка! Как здорово, что вы здесь! – радостно встречает нас именинница и бросается ко мне с объятиями. – Тут парни столько вина притащили, все закуски уже смели. Я еще заказала, конечно, но привезут только через час.

Смотрю на Безрукову, у нее такие глаза всегда жалобные, что угодно для нее сделаешь, до сих пор не понимаю, как у Холодова поднялась рука ее завалить?!

– Веселье, смотрю, в самом разгаре! – перекрикивает шум Пашка. Он, как и Реня с Козловым, нагружен пакетами с едой.

– Да-да, проходите на кухню, вот сюда, налево, – зовет Соня и машет рукой. Но тут какая-то размалеванная деваха утаскивает ее внутрь комнаты. Судя по гоготу, они там в фанты играют…

На кухне спугнули какую-то обжимающуюся парочку, ну это и к лучшему: кухня хоть и большая, но стол уже завален грязными тарелками. Мама бы ужаснулась, глядя на все это, и сказала бы, что дети как из голодного края и надо их всех накормить. Парни, быстро сгрузив мне пакеты с едой, куда-то тут же умчались. Так что сама все разбирала и раскладывала на чудом оставшиеся чистыми тарелки.

– Скалка, ты умница просто! Давай помогу. – Малознакомый парень, явно уже навеселе, пытается вырвать у меня из рук тарелку с пирогами, и ему это удается, кстати. Смотрю, как он, пошатываясь, выходит из кухни. А вслед за ним слышу мощный взрыв хохота. Что они там делают-то? Не успеваю зайти в большую комнату, как вдруг мне закрывают глаза какой-то повязкой, вроде шарфом мужским. И под всеобщий смех начинают раскручивать.

– Вы чего делаете, а?! – верещу во весь голос и пытаюсь сбросить с себя чьи-то руки. – Пустите!

– Да не бойся, Скалкина! Никто тебя не укусит! – говорит где-то рядом Колька, и я невольно успокаиваюсь. – Мы тут просто… Короче, хватай любого, щупай и угадывай!

Вот… придурки! Слова другого нет на них! Да я так в классе восьмом в последний раз играла. Детский сад какой-то!

А шум постепенно стихает, кожей ощущаю, как вокруг меня освобождается пространство, даже ветерок вроде легкий пронесся рядом.

– Том, иди на ощупь, – слышу пьяный голос Катьки Суворовой. – Кого узнаешь, тот твой… ой…