Синий краб
Шрифт:
Через полчаса Славка мчался на улицу Пушкина, зажав в кулаке записку Анны Григорьевны…
Дом номер четырнадцать на улице Пушкина оказался деревянным, двухэтажным. Славка поднялся по скрипучей лестнице и постучал. Не дождавшись ответа, он хотел постучать снова, но за его спиной скрипнула дверь соседней квартиры. Он обернулся.
На пороге стоял мальчик лет одиннадцати, чуть пониже Славки, темноволосый, с облупившейся от загара переносицей. В руках он держал широкие полосы резины.
— Там нет никого, — сказал он, кивнув на запертую дверь. — Все уехали на дачу.
— Надолго?
— Недели на две.
Славка приуныл: возможность отыскать табакерку отодвигалась на полмесяца.
— Куда хоть они уехали?
— Да я не знаю…
Славка с досадой посмотрел на мальчишку. Тот по-прежнему стоял на пороге, не зная, видимо, о чем говорить, и не решаясь уйти. Славка тоже не уходил, хотя было уже ясно, что делать здесь больше нечего.
— Что это у тебя? — спросил он, чтобы нарушить неловкое молчание, и показал на куски резины.
— Это я ласты делаю, — оживился мальчик. — Для подводного плавания.
— Подводного! — усмехнулся Славка. — В нашей речушке только под водой и плавать.
— А я к морю поеду. С братом.
— К морю? — Славка посмотрел на него с откровенной завистью. — Счастливый…
Все свои двенадцать лет Славка прожил в небольшом уральском городе и никогда не видел моря.
Море было его мечтой. Еще малышом знал он о далеком синем море-океане, где живет золотая рыбка и весело прыгают по крутым волнам с кудрявыми гребешками корабли царя Салтана. Потом он читал о море в романах Жюль Верна и Стивенсона. Солнечные зеленоватые волны катились к берегам таинственных островов, выбрасывая на песок закупоренные бутылки из синего стекла с записками о кораблекрушениях и кладах…
В отличие от многих мальчишек, Славка совсем не стремился стать штурманом или капитаном дальнего плавания. Но море тянуло его, как живая сказка. Оно обещало множество приключений и хранило в себе тысячи тайн.
— Счастливый… — повторил Славка.
— Я счастливый. Я всю жизнь хотел на море попасть, — серьезно сказал мальчик.
Не произнеси он этих слов, Славка никогда не рассказал бы ему о таинственных страницах. Но сейчас он почувствовал в незнакомом мальчишке единомышленника и неожиданно выложил ему историю табакерки.
— Интересно, — сказал мальчик. — А ты не врешь?
Славка не обиделся. Он понимал, что рассказу его поверить трудно.
— Вот если бы до сундука добраться, — проговорил Славка. — Может, там еще какие-нибудь бумаги есть. Или хоть табакерку найти… Может, что-нибудь узнали бы.
— Ну, если бумаги… А по табакерке ничего не узнаешь… Жаль, кладовка закрыта, — Тоник вздохнул и показал на дощатую дверь с большим висячим замком. — Вот если бы… — Он сморщил лоб. — Постой! А ведь можно… через окно!
— Без хозяев? — удивился Славка.
— А кто хозяин? Кладовка-то общая. Там и у Виктора много вещей. Только ключ потерян, а замок ломать никто не даст.
— А через окно разрешат? — усомнился Славка.
— Так мы и спрашивать не будем…
Окошко находилось под самой крышей. Оно было без стекла, но подняться к нему с земли ни за что не удалось бы.
— Можно с крыши, на веревке, — предложил Тоник. — Только надо когда стемнеет, чтоб никто не видел… А то мне здорово влетит от брата за такую акробатику.
В чулане было совершенно темно. Славка включил фонарик и огляделся. У одной из стен стояли какие-то ящики, на полках громоздилась старая посуда и пыльные книги. В углу Славка заметил черный горбатый сундук, обитый ржавыми железными полосами.
Он поднял тяжелую крышку. В сундуке лежала стопка журналов, настольная лампа с порванным абажуром, расколотый письменный прибор из мрамора и другие ненужные вещи. Славка лихорадочно перерывал их.
Наконец, рука его нащупала что-то гладкое, и Славка, замирая от волнения, вытащил плоскую деревянную коробочку. В темной глубине полированной крышки маленькой искрой загорелся отблеск фонаря.
Вот она, свидетельница загадочных событий, происшедших почти целый век назад! Она видела парусные корабли и дальние страны…
Никаких бумаг Славка не нашел, только вытащил из-под журналов кожаные корки тетради. По формату переплет подходил к листам, которыми была оклеена стена. Но он был пуст, и Славка хотел уже бросить его обратно, как заметил вдруг на внутренней стороне подпись, сделанную знакомым почерком: «А. Смоленский».
«Смоленский… Смолин… И почерк тот же, и фамилия похожа, — думал Славка. — Но почему она так знакома?»
И вдруг он вспомнил. Вспомнил, что есть в городе небольшая зеленая улица. Улица Смоленского. И еще вспомнились светлые прищуренные глаза под козырьком морской фуражки и скупые слова под большой фотографией в одном из залов городского музея: «Александр Николаевич Смоленский. Выслан в наш город из Одессы за революционную пропаганду среди моряков торгового флота в 1907 г. Активный деятель подпольной большевистской печати. Погиб во время боев с колчаковцами».
Славка закрыл сундук и выпрямился. Теперь он знал, чьей рукой написаны загадочные страницы.
Сунув тетрадный переплет за ремень, а табакерку в карман, он вскарабкался по ящикам под самый потолок, где в маленьком оконце слабо светилось ночное небо.
— Тоник, давай, — негромко крикнул Славка, высунувшись в окошко.
Сверху, с крыши, спустился толстый электропровод, который Тоник на время позаимствовал у брата. Обвязав кабель вокруг пояса, Славка выбрался наружу. Встав на нижний карниз окна, он закинул руку на выгнутый край кровельного листа и стал подтягиваться. Проржавевшее железо разогнулось совершенно неожиданно. Локоть соскользнул, Славка откинулся назад, и ноги сорвались с карниза.