Сильнее боли
Шрифт:
–Откуда я позвонила вам? С работы?
–Не знаю. Звонок был на мой мобильник. С твоего.
–Откуда? С моего мобильного?.. Папа, ты что? Я же сказала вам вчера, что потеряла мобильник!
–Ну откуда я знаю. Может, нашла. Ты ведь позвонила.
–Что, и голос был мой? – раздраженно бросила Галя, тут же устыдившись тона, каким она разговаривала с родителями. А еще она обозвала себя идиоткой, вспомнив, что забыла вынуть сим-карту, когда отдавала телефон браконьерам.
–Голос? – переспросил отец и задумался. – Я как увидел, что ты звонишь, особенно и не вслушивался. Да и слышно было не очень.
–Мы одели Костика, как ты просила, – подхватила речь мама. – Ну, не ты… Но мы-то думали – ты…
–А потом ты пришла, – закончил за супругу отец. – Очень быстро, минут через пять после звонка.
–Вот так прямо я? – подскочила Галя.
–Я в глазок посмотрела, – закивала мама. – Ты там стояла. Прическа твоя, и костюм тоже твой, черный.
–Какой костюм? Этот? – процедила Галя, оттянув на груди кофточку, которую нашла утром в своих старых вещах вместе с джинсами. – Или тот, что валяется, мятый и грязный, в ванной?
–Ой, и правда, – прикрыла ладонью рот мама. – А я и забыла, что ты переоделась.
–А лицо? – воскликнула Галя. – Лицо тоже было мое?
–Я не разглядывала лицо, – призналась мама. – Через глазок же плохо видно. Да и платок ты… она к лицу прижимала. Я еще подумала: насморк, может, вот раньше и отпустили.
–А это, видать, был мокрый платок, приготовила заранее… – начал отец, но Галя уже все поняла:
–Газовый баллон?
–Да, матери прямо в лицо, я подбежал, но сразу свалился – в горле резь, глаза жжет, не раскрыть.
–Я тоже ничего не видела. Больно очень было. Слышу только – Костик закричал, потом закашлял сильно. Я руками шарю вокруг, а крикнуть что или сказать – не могу, вдохнуть невозможно, один кашель рвется. – Словно в подтверждение мама опять надрывно закашлялась.
–Я очнулся, сказал, чтобы окна скорее открыла, – вновь подключился отец. – А она из ванной орет: «Гена! Гена!..» Водой стала глаза промывать…
–А я знала?.. – сквозь кашель ответила мама. Немного отдышалась и продолжила: – Мне еще хуже от воды стало, глаза будто вынули, и лицо все запылало.
–Нельзя это водой, надо, чтоб само скорей испарилось, – с укором промолвил отец. – Да что уж… Мать кричит, я на ощупь к окошку пополз, распахнул, высунулся, отдышался, пошел другое открывать, и – затошнило. До унитаза едва успел.
–А я чувствую, воздухом свежим задуло – скорее тоже к окну, – сказала мама. – Подышала, чуток получше стало. Пошла другие открыла. Смотрю, Гене плохо. Довела его сюда, стала Костика звать. А тут и ты в дверь замолотила. Я думала, с ума ты сошла, снова травить нас станешь.
–Так это недавно было? – вскинулась Галя.
–Недавно, сколько прошло-то? Ну, полчаса. Может, сорок минут.
Галя застонала. Она не успела совсем чуть-чуть!
–Надо милицию вызвать, – сказал отец. – Мы же не стали, думали – ты это.
–Да-да, – бросилась к телефону Галя, но взяв уже трубку, замерла и поняла: этого делать нельзя. Почему она так решила, и сама не могла понять. Просто знала: нельзя. Это было очень похоже на то, вчерашнее, когда она полетела на вокзал в полной уверенности, что ей надо ехать в это… Ряскино. Вспомнив название поселка, Галя почувствовала вдруг дикое желание и сейчас ехать туда же. Немедленно, сию минуту! Это желание стало таким неотступным, что она бросила трубку и метнулась в прихожую.
–Куда ты? – вышла из комнаты мама.
–Мама, не надо милицию, – сказала Галя. – Поверь мне, не надо. Я знаю, где Костя. Я еду за ним.
–Куда ты поедешь? – всплеснула руками мама. – Тебя же убьют! Я звоню…
–Не надо! – Галя крикнула так, что зазвенела посуда в серванте. – Я знаю, что делаю, поверь мне, мамочка! Если мы позвоним в милицию… мы не увидим больше Костика. Меня они не тронут.
–Да кто они-то?!
–Не знаю, пока не знаю. Но скоро узнаю. Не бойся за меня. Я позвоню.
–Как ты позвонишь? А телефон?..
–Возьми мой, дочка, – послышался голос отца, который следил за разговором с дивана. – Но ты же говорила, там нет связи.
–Позвоню, откуда будет. Спасибо, папа. – Галя взяла с тумбочки папин сотовый и обернулась к маме: – Дай мне, пожалуйста, немного денег. В долг.
Мама возмущенно замахала руками, скрылась в комнате и снова вернулась, держа в руках несколько купюр.
–Вот, возьми. Больше нет. Но отец в понедельник получит, если…
–Да все со мной будет нормально, – раздалось бурчанье отца. – Завтра на ноги встану. Ты только того, осторожней там, дочка. Я бы с тобой, да вот, видишь…
–Ничего, я сама. Не бойтесь ничего. И никому больше дверь не открывайте, только мне.
Галя поймала такси и подъезжала уже к вокзалу, как вдруг новая мысль пришла ей в голову. Она верно подумала: кто-то хочет, чтобы она появилась сейчас на даче. Но она покривила душой, убеждая родителей, что скоро вернет Костю. Вероятнее всего, ее снова «ведут» на ту самую дачу, чтобы завершить то, что не удалось вчера. А именно – убить. Но не сразу; сначала на ее глазах хотят убить сына. И лишь после этого, насладившись ее безумием, и саму ее.
«Нет! – чуть не завопила Галя. – Вот уж хрен вам, гады, сволочи, извращенцы! Никуда я сейчас не поеду! Не поеду – и все. А без меня вы Костика не тронете, вам ведь зрители нужны. И я в этом качестве больше всего подхожу. Так что ждите, мерзавцы. А Костик мой – сильный мальчик. Он тоже будет ждать. Он знает, что мама его в беде не оставит».
–Простите, – повернулась она к водителю. – Я передумала. Мне надо в другое место. – И она назвала свой адрес.
Едва машина развернулась на привокзальной площади и начала от нее удаляться, у Гали стала болеть голова. Не так сильно, как до этого, но все-таки ощутимо. Галя стиснула зубы и закрыла глаза. Она готова была сдохнуть, но не поддаться боли. Ради Костика, ради любви к нему, она должна терпеть и во что бы то ни стало победить.