Чтение онлайн

Домелла взглянула на склонившегося к ней Багу. Лицо старика было напряженным, но в глазах не было безумия.

Еще больше понизив голос, Багу зашептал:

— Завтра я свалюсь от неизвестной болезни и не смогу подняться с постели. Ты вызовешь местного врачевателя, нуаннийца Аухарна.

Он ученик Хируана, живет в Нижнем городе, у старого базара.

Скажешь, что слышала о нем от Хируана. Скажешь, что у тебя кровотечение и невыносимые головные боли — они поверят и не смогут отказать. С Аухарном говори откровенно. Он знает…

Багу с неожиданной для него ловкостью отскочил к стене и замер в прежней позе, согнувшись на каменной лавке.

В дверь заглянул Матмар.

— Прости, великая царица, — прогудел он после паузы. — Мне показалось… Все в порядке?

— Да, Матмар, все в порядке, — тихо ответила Домелла. — Мы говорим с Багу о здоровье наследника.

— Прости, госпожа! — повторил Матмар и исчез за дверью.

Багу и Домелла переглянулись. Багу поднял брови, Домелла медленно кивнула.

— Что же касается вестников… Их нужно прогнать. Вели на ночь не гасить свет в опочивальне. Вели служанке сидеть рядом с тобой всю ночь. И вестники не вернутся.

Домелла покачала головой.

— Ведь они приходили и раньше. Первый раз — когда умер мой приемный отец царь Каул. Второй раз… Но все это было давно, давно, на берегу моря Эрвет, в Песочном дворце Аммахаго…

Спасибо, Багу. Я сделаю все, что ты скажешь.

Багу поднялся, прошаркал к царице, поставил на стол склянку с темной густой жидкостью.

— Это опий, царица. Если будет совсем уж плохо — выпей несколько капель. Беды не уйдут, но покажутся преодолимыми…

Впрочем, так ведь оно и есть.

Начальник канцелярии Аххага Великого писец высшей фадды Рапах закончил опись даров, доставленных послами далекого города Аланго, положил тростниковое перо, свернул свиток и бросил его на стол, в кучу таких же свитков.

Он лучше всех в этом дворце знал, что империя Аххум агонизирует: никому не нужны были донесения, никто не принимал послов и разведчиков, никто не интересовался делами канцелярии.

Он, да еще начальник дворцовых служб Харру давно уже видели, что великий царь забросил все дела. Подперев щеку ладонью, Рапах размышлял об одном и том же: как долго еще продлится агония, и успеет ли он, Рапах, унести ноги, когда все развалится окончательно? И не следует ли уже сейчас позаботиться об отправке в надежное место рабов и всего имущества, которого было немало, и которое в последние недели быстро и неудержимо росло за счет не вносимых в списки разнообразных даров ближних и дальних данников?

Наверное, следует. По правде говоря, часть своих богатств начальник канцелярии давно уже отправил на север, с надежным сопровождением. Наверное, груз уже доставлен в его дом в Ушагане. Следует позаботиться о новой партии. Только отправлять добро теперь нужно не в Ушаган, а в загородный дом на берегу озера Цао.

Если в ближайшее время не случится ничего непредвиденного (а о делах во дворце Рапах узнавал своевременно, иногда даже быстрее тысячника Маана), Рапах, пожалуй, передаст все дела своему заместителю писцу высшей фадды Махуру и тихо исчезнет.

Может быть, его и хватятся, хотя в этой обстановке вряд ли кому-то придет в голову искать пропавшего начальника канцелярии. Тем более, что за последний месяц во дворце пропало бесследно столько людей, что сосчитать их можно, лишь применяя особую арифметическую систему киаттцев.

Кстати, о киаттцах… Рапах криво усмехнулся. Он всегда недолюбливал этого высокоученого хитреца Крисса, втершегося в доверие к Аххагу. Крисс вечно совал свой длинный киаттский нос в дела Рапаха. Он слишком многое знал — и в прямом, и в переносном смысле. Вместе с Криссом исчез его дружок Ягисс, юный пронырливый киаттец, служивший протоколистом при Криссе, когда Крисс выполнял роль переводчика. А потом исчезли и остальные киаттцы — писцы, служители, врачи.

Впрочем, Крисс не был опасен. Он мало интересовался денежными делами царского двора. А вот Ассим… Тот вечно требовал строжайшего учета доходов и расходов, и сам, бывало, проверял составленные Рапахом ведомости. Однажды он даже наказал Махура плетьми за ошибку в ведомости. Хотя, по правде говоря, это была не ошибка… Просто некоторое время в списках воинов, поставленных на довольствие во дворце, числилась сотня, снятая с охранения Ашуагом.

Вот и Ашуаг отправился вслед за первыми двумя. Ашуаг, занимавшийся тайными делами империи, знавший о том, что происходит на дальних и ближних границах, и о том, что будет сегодня на обед у великой царицы, — где он теперь со своими знаниями?

Рапах обеспокоенно огляделся. Тихо было в длинной каменной комнате, заставленной полками, набитыми свитками. Из-за двери в дальнем конце комнаты тоже не доносилось ни звука: там работали переписчики, изготавливая копии документов.

Рапах снова развернул свиток, увидел, что забыл поставить внизу свою подпись и потянулся к тростниковому перу.

И подскочил в испуге от внезапно раздавшегося сзади голоса:

— Писец! Ты здесь?..

Рапах неосторожно задел свитки и они посыпались со стола желто — коричневым дождем.

Перед Рапахом стоял сумрачный Маан, бывший сотник, ставший полным и единственным хозяином во дворце.

— Я здесь, господин! Слушаю тебя, господин! — с излишней готовностью кинулся к нему Рапах.

Маан недобро оглядел оплывшую фигуру писца, стол, рассыпавшиеся свитки.

— Где последнее донесение с данахской границы?

Рапах удивленно поднял брови и бросился к рассыпавшимся свиткам.

— Вот, господин.

Маан взял протянутый свиток, развернул.

— Это старое донесение пограничной стражи! — повысил голос Маан.

Рапах попятился:

— Других не было! Клянусь!

Маан поднял на него тяжелый взгляд.

— Мне не нужны твои клятвы, старик. Мне нужно донесение от Тмаггара, посланного на границу для того, чтобы арестовать изменников.

Рапах не нашел ничего лучшего, как развести пухлыми руками в недоумении. Маан взмахнул свитком — он оказался довольно увесистым, — и несколько раз хлестнул писца по дряблым щекам.

Рапах от неожиданности рухнул на колени. Щеки его покраснели, из глаз брызнули слезы.