Чтение онлайн

Поднимаюсь на ноги мокрый, но бодрый и спотыкаюсь о лежащего рядом Шарика. Кстати, пора бы ему подкрепиться. Кричу в люк Маше, чтобы покормила собачку. Минуту спустя большой кус мяса падает в центр роскошной лужи. Пёс мужественно бредёт к обеду, невзирая на ощутимо сильный дождь, и, заметив в дверях Великую, благодарно машет хвостом. Поднимаюсь на борт. В кабине управления организуем совещание.

– Пора начинать разбор полётов, – усаживаясь в кресло, произношу я. – Шутки слишком затянулись. Если сейчас не разберёмся в ситуации, последуем за гоблинами. Для начала неплохо бы определиться с противником, когда и кому мы перешли дорогу, а дальше, если есть возможность, устранить опасность, ибо бегать – не выход. Скоро кто-то может оказаться быстрее нас. И меня эта перспектива не радует.

– Я тоже не в восторге.

– Маш, как думаешь, сколько у нас времени?

– Сегодня к вечеру блокируют планету, так что улететь можно только сейчас. Конечно, на нашей сковородке далеко не убежать, значит, остаётся МпЭс. Только на всех станциях нас будут ждать, компьютеры порталов мгновенно передадут наши координаты кому следует, а дальше – бой и смерть.

– А кто ведёт на нас охоту? Некое конкретное лицо?

– Судя по всему, Координаторам не нравится твоё появление здесь, в цивилизации богов.

– Чем же я их так напугал? Мой автомат, конечно, оружие мощное, но, скорее, психологическое. Одному воевать против армии глупо. Жил на своей планете и никому не мешал, пока не появились ваши некрасивые ребята. Неужели нельзя было найти другую землю для заселения? Вы бы купались в лучах божественной славы, правили любимыми народами, посещали мероприятия Великих. Все были бы счастливы...

– Знаешь что, я готовила планету много лет. Вывела практически всех хищников, ядовитых животных, создала съедобные растения.

– Да ладно. Своих ты уничтожила, и по всем моральным законам она теперь моя. – Но, взглянув на Мэри, неожиданно добавляю: – Ладно, наша. Давай определимся с тактикой. У тебя есть место, где два дня можем спокойно отсидеться и определиться наконец – кто есть кто?

– Нет, Андрей, все варианты перебрала; во всей галактике нам некому прийти на выручку.

– Может, ищешь не там, родители у тебя есть? Имею в виду, разумеется, живых.

– Конечно, мы живём очень долго, но при чём здесь они?

– Неужели не прикроют, не спрячут, ведь, по крайней мере, ты ничего плохого и подлого не совершила.

– У нас не принято возвращаться домой с проблемами. Уходя, мы сводим контакты с родителями до минимума.

– Не может быть, – возмущаюсь я, – так нельзя. Дети и у нас, вырастая, уходят, но всегда возвращаются, ибо только в родительском доме найдётся местечко для блудного сына. Предки телами закроют амбразуры твоих несчастий и бед. Мне сложно передать словами этот пласт земных отношений, и, тем не менее, поверь: дети всегда возвращаются, пусть даже успевают только к могилам... Ладно, раз укрыться негде и везде нас поджидают, тогда бой.

Мария молчит. Иду к себе готовить амуницию и чистить оружие. Руки привычно разбирают автомат, мысли далеки от всей рутины. Чистка оружия в крови солдата: можно не сомневаться, что и в автоматическом режиме всё будет блестеть, как у кота. У мозга другая задача. Ловушки, если верить Мэри, везде, а вот такого быть не может. Не в силах даже Богам перекрыть все щели. Необходимо найти слабое место и, присмотревшись, нанести удар по стыку нервных узлов. Если всё против тебя, а ты хочешь выжить, морально будешь прав, взорвав и уничтожив весь здешний мир.

Сухой щелчок затвора сообщает, что автомат собран и готов к схватке. Пальцы привычно набивают магазины. В цинках приличный запас патронов, жаль, с гранатами туго. Есть несколько светошумовых да пара РГД ну и местный пистолет с приличным боекомплектом, добытый из загашника МпЭса. Вот и весь огнестрельный потенциал. Ещё, правда, имеются ноги, руки, зубы – кстати, последних уже немного. Повоюем...

По бортовой связи Маша приглашает на обед. Интерьер нашей шлюпки мне очень нравится: ровные, строгие линии, пластик и полированный металл. Мягкий рассеянный свет, не режущий глаз, напоенный луговыми ароматами воздух быстрее заставляют крутиться шарики в голове. Пружинистый ворс ковров под ногами сменяется паркетом столовой.

Зеркала, хрусталь бокалов и ваз играют радугами искр в трепещущем свете свечей. Входит она: яркая голубая накидка отброшена в дальний угол. Отливающая медью с высоким стоячим воротником блузка, причём довольно свободно расстёгнутая, белая юбка с воланом и туфли золотого цвета на тонком высоком каблучке. Весь вид земной и прекрасный. Копна непослушных серебристых волос кажется огромной бриллиантовой короной. Что Великая прекрасна, не раз говорено, но это... Жаль, что часа через полтора это великолепие может смыться кровью неравного боя. Но даже полтора часа – это целая уйма времени, и упаси любого хоть на секунду сократить прекрасные мгновения.

Густой красный напиток наполняет бокал, ни капли не падает на белоснежную скатерть. Маша отставляет графин и, улыбнувшись, предлагает угощаться. Стол под завязку заставлен всевозможными блюдами. Аромат незнакомых пряностей щекочет ноздри. Серебряные ложки и ножи под рукой, чем и решаю воспользоваться. В широкое пустое блюдо кладу со стола более-менее похожее на мясо. Изящности жестов от меня ждать не приходится – никогда толком не бывал ни в ресторанах, ни даже в кафе.

Конечно, в молодости сиживал по кабакам, но сейчас, оглядываясь назад, вижу себя глазами посторонних людей, пришедших отдохнуть. Надо сказать, свинское мурло – наиболее приемлемое определение меня тогдашнего. Ни о каком этикете и речь не шла. Тьфу! Поэтому уж тут веду себя просто по-человечески. Великая о нашем этикете не имеет понятия, и любую лажу можно списать на различие цивилизаций. Кидаю в рот куски мяса и глотаю, не ощущая вкуса. Глаза не отрываясь смотрят на Машу, от настойчивости румянец ложится на щёки, придавая женщине особое очарование.

– Андрюша, расскажи о вашей жизни. Кто вы, как живёте, ведь многое в нас для тебя дико, также и наоборот. Мне же непонятно великое множество твоих поступков, взять хотя бы отношение к животным. Расскажи, а?

– Ну как тут расскажешь? Может, ввиду отсутствия времени, просто поговорим ни о чём, посмотрим друг на друга? Шути не шути, скоро за нами придут.

Вилка замирает на пути ко рту. Рядом слышится непонятный звук вперемешку с тревожным воем пса. Похоже, закончить ужин не удастся. Сидор за плечи, автомат наперевес, портупея на теле ещё до еды. Великая выскакивает из-за стола, бросается к себе; что ж, пока переодевается, прикрою. У трапа ничто не нарушает девственную тишину. Свистнув, подзываю Шарика; тот преданными глазами смотрит на меня.