Чтение онлайн

— Почему не пошли в мастерские?

— А мы на минутку, — сказал Димка. — К Юре из Ташкента приехали, он нас яблоками угощает.

— Идите в группу.

Ребята ушли.

— Юра! — позвала Людмила Васильевна.

Юра остановился.

— Ты прочел «Графа Монте-Кристо»?

— Прочитал. Могу вернуть.

— Послушай, Юра, — сказала она. — Тебе не трудно съездить в город?

Юра насторожился.

— В город? В Москву?

— Я сегодня прямо с работы уеду на дачу. Отвези завтра эту книжку ко мне домой. Я объясню, как проехать, и дам денег на дорогу. Поедешь?

— Я с удовольствием, — сказал Юра.

Во дворе у домика Семерихина в Филях даже в воскресный день не было никого, кроме девочек-близнецов да лопоухой собаки. Стояла жара. Девочки бегали по двору босыми ногами и заставляли собаку прыгать через опрокинутое пустое ведро. Тут же лежало перевернутое корыто и стояли ведра.

— Хоп, Штурман! Хоп! — кричала Римма, помахивая лозинкой перед собачьей мордой.

Собака лениво прыгала и опускалась в траву.

— Хоп! Еще раз! Хоп, — толкала ногой собаку Мира. — Хоп!

Собака еще раз прыгнула, задела ведро задними лапами, неловко растянулась в пыли. Девочки от хохота повалились на землю.

В это время в калитку вошел Юра. Опасливо посмотрел на собаку, подошел к девочкам, которые поднялись на ноги и стали отряхивать пыль с одежды.

— Скажите, пожалуйста, здесь живет Семерихин?

— Вам Колю? — переспросили девочки.

— Нет. Мне Германа Агаповича.

— Его нет дома.

— Он поехал с мамой в магазин за этажеркой.

— А вы кто такие? — пристально вглядывался в девочек Юра.

— Мы тоже Семерихины. Римма и Мира.

Юра даже немного растерялся.

— Семерихины? А почему вы одинаковые?

— Потому, что мы близнецы.

— Которая из вас Римма, а которая Мира?

— Я Римма Семерихина.

— А я Мира Семерихина.

Юра еще раз придирчиво оглядел девочек.

— А если Семерихины, почему такие чумазые? С собакой в пыли возитесь. Есть у вас водопроводная колонка?

— Есть, за углом, — сказала Римма.

— Тащите мыло и полотенце и полезайте в корыто. Живо.

Он взял ведра, пошел к калитке.

Девочки побежали в дом, сбрасывая на ходу сарафанчики. Через минуту они выбежали во двор в темных трусиках.

Собака с удивлением смотрела, как Юра сливал в корыто воду, гремел ведрами. Потом в воду погрузились голые ножки девочек, Римма и Мира с веселым визгом начали плескаться.

А Юра высоко поднял ведро и стал лить воду прямо на худенькие тельца девочек. Девочки визжали от удовольствия.

— Ой-ю!

— У-ух!

— Ага! Ага! — покрикивал Юра. — Не бойся!

В щель забора со стороны сада выглянула голова Кольки. Он с удивлением заглянул во двор, тут же прыгнул через забор и с воинственным видом подбежал к Юре.

— Ты что тут распоряжаешься? Баню устроил? Кто такой?

— А тебе чего надо? Я ихний брат!

— Катись ты! — толкнул его Коля. — Это я брат, видали таких.

— Я тоже брат, — упрямо сказал Юра.

— Чего врешь? — Колька замахнулся кулаком. — Поставь на место ведро.

— Иди ты!

— Ах так? Получай! Получай!

Колька налетел на Юру с кулаками. Юра стал защищаться. Завязалась драка. Загремели ведра. Голые девочки повыскакивали из корыта, завизжали на весь двор.

В это время ко двору подкатил старый «Москвич», остановился. Из машины поспешно вышли Семерихин и его жена Тамара Николаевна.

Женщина кинулась к дерущимся мальчикам и испуганным девочкам. Схватила незнакомого мальчика за вихор, оттащила от Кольки, шлепнула его по щеке.

— Убирайся отсюда, хулиган!

Юра задиристо смотрел на незнакомую женщину. Потом поправил разорванную рубаху, вытер грязь на щеке. Сказал Кольке:

— Помогли тебе, да? Все на одного навалились, давайте!

Тамара Николаевна еще раз замахнулась на него и хотела ударить, но ее руку остановил Семерихин.

— Не трогай. Уйди.

Он внимательно посмотрел на мальчика, подошел к нему, тихо сказал:

— Юра? Ты?

— Боже мой! Кто это? — с недоумением сказала Тамара Николаевна. — Кто это, Коля?

— Это он, — сказал муж. — Юра. Юрочка из Ташкента.

Семерихин виновато смотрел на жену.

Тамара Николаевна, Колька и девочки обступили Юру, стали рассматривать его так, будто только что увидали.

Ночью отец подошел к Юриной постели, наклонился над мальчиком.

— Не спишь? Выйдем во двор, поговорим.

Юра молча поднялся.

Отец и сын сидели в темном дворе на скамеечке.

Отец стал закуривать, обжег пальцы спичкой, бросил ее к ногам, затоптал. Затянулся несколько раз табачным дымом, закашлялся, но не начинал разговора, будто обдумывал что-то, подыскивал нужные слова. Наконец сказал:

— Это хорошо, что ты приехал. Совсем большой стал, самостоятельный.

— Боялся, не застану тебя, — тихо ответил сын. — А вдруг ты уехал бы на Памир или на Камчатку. Ты теперь весь свет объездил, правда?

— Где там! — лениво махнул рукой отец. — Давно уже никуда не езжу. Сижу вот тут.

— Почему? — разочарованно спросил Юра. — Вам не интересно?

— Не в том дело, — сказал Семерихин. — Не получилось у меня так, как хотелось, а подделываться под других не стал. Бросил временно якорь вот здесь да и застрял. Жизнь, она сложная, Юра, ты не поймешь, мало еще на свете прожил.