Чтение онлайн

— Я устал от проблем. Каждый день, на каждом шагу проблемы. Я согласен.

— Это окончательное слово? — спросила Людмила Васильевна.

— Если бы у меня был другой выход! — вздохнул Семерихин.

— И вы не сомневайтесь, — успокаивающим тоном сказала Надежда Ивановна. — Юрочка у нас будет роднее родного сына.

Семерихин отвернулся к стене, видимо, ему было тяжело продолжать разговор. Он подошел к столу, слегка отодвинул занавеску, выглянул во двор, где недавно видел сына. На дворе никого не было. Он опустил занавеску.

— Можно еще раз взглянуть на сына? — спросил он Людмилу Васильевну.

Людмила Васильевна посмотрела на Григория Романовича, который уже готов был исполнить ее приказание.

— Только не сегодня, — сказала она. — Может быть, вы увидите Юру. Мы подумаем.

Семерихин в растерянности стал прощаться.

— Извините, конечно. Прощайте.

Надежда Ивановна провожала Семерихина тревожным взглядом, боялась, что он неожиданно переменит свое решение. Но Семерихин как-то особенно посмотрел на нее и ушел.

Людмила Васильевна молча стояла у окна. Она смотрела, как Семерихин вышел во двор, оглянулся по сторонам, постоял у того места, где видел сына, и нерешительно пошел к проходной.

Григорий Романович подошел к Надежде Ивановне, ободряюще сказал ей:

— Вот и разрешился вопрос, в вашу пользу.

Она молча кивала головой, одновременно выражая на лице и свою радость и сострадание к Семерихину, который ушел с большим горем в душе.

Людмила Васильевна в раздумье ходила по кабинету. Все молчали. Наконец Надежда Ивановна прервала молчание:

— Большое спасибо вам. Можно идти на вокзал за билетами? Или сначала разрешите повидаться с Юрой?

Людмила Васильевна остановилась перед Надеждой Ивановной.

— У меня к вам большая просьба. Я разрешу свидание с Юрой, только с одним условием. Если Юра спросит, где живет его отец, скажите ему адрес Семерихина.

— Да как же я скажу? — удивилась Надежда Ивановна. — Это будет похоже на то, что я сама оттолкну его от себя.

— Скажите, что в Москве много Семерихиных и что мы никак не можем разобраться, а вы точно знаете. Мальчик должен узнать всю правду об отце. Тогда он сам решит, в какой семье ему жить.

— А если Юра сразу согласится вернуться в Ташкент?

— Тогда оставим все, как было. Оставим до того момента, когда он спросит вас или вашего мужа об отце. И вы должны будете рассказать ему всю правду. Рано или поздно это придется сделать.

— Хорошо, — мужественно сказала Надежда Ивановна и взяла с кресла свой узелок. — Я поняла вас и согласна с вами. Я пойду к Юре.

Григорий Романович повел ее на свидание с мальчиком.

Они пришли к спальной комнате мальчиков. Григорий Романович открыл дверь, пропустил вперед Надежду Ивановну, а сам остановился у дверей и до конца свидания молча стоял в стороне.

Она сразу увидела Юру. Он сидел у окна с повязанной головой и читал книжку. Надежда Ивановна, провожаемая удивленными взглядами других мальчиков, находящихся в комнате, быстро подошла к Юре сзади и взволнованным голосом окликнула его:

— Юрочка! Мальчик мой!

Он повернул голову и, словно не веря своим глазам, смотрел на Надежду Ивановну.

Она протянула к нему руки, прижала к себе забинтованную мальчишескую голову.

— Бедненький мой!

Юра с криком кинулся к ней, обнял руками за шею.

— Прости меня, мама. Я не хотел тебя обижать.

Надежда Ивановна с тревогой смотрела на Юру.

— Я получила твое письмо и сразу поехала. И что это ты надумал, сынок? Миленький мой. Вот тебе яблоки привезла, ешь на здоровье и товарищей угости. И собирайся домой, завтра купим билеты и поедем. А хочешь, на самолете полетим, ты никогда не летал, это так замечательно. Полетим?

Юра отрицательно покачал головой.

— Нет, мама, я не могу. Я должен искать его.

Надежда Ивановна поднесла платок к лицу, незаметно вытерла глаза и сквозь слезы улыбнулась.

— Конечно, Юрочка. Делай, как решил. Ты уже большой, все понимаешь. Только напрасно ты убежал тайком, не посоветовался со мной. Ты хочешь видеть папу?

Юра молча кивнул головой.

— Мне больно с тобой расставаться, ты самый близкий для меня человек, как родной сын. Я не обижусь, как хочешь, так и решай. Ты знаешь, где живет твой папа?

— Говорят, его не нашли, — сказал Юра. — А я найду. Сам найду.

— Напрасно ты не спросил у меня адрес. Он живет в Филях, под Москвой, на Багратионовской улице, дом пятнадцать. Запомнишь?

— Ага, — сказал Юра. — Фили, Багратионовская улица, дом пятнадцать. Отвези меня, пожалуйста!

— Я не могу, Юрочка. Я дала слово. Я хочу, чтобы ты жил у меня. А ты сам реши. Постарайся, Юрочка. Как пошлют тебя за чем-нибудь в город, ты и убеги. Явись к отцу неожиданно. Как снег на голову. Понял? А я буду приходить сюда каждый день. Ты должен знать, что я здесь. Буду ждать, как ты решишь.

— Хорошо, мама.

— До свидания, милый. До завтра.

Она пошла к выходу. А Григорий Романович ободряюще кивнул Юре и скрылся за дверью.

Часом позже Людмила Васильевна вышла в сад.

Навстречу ей шагал Григорий Романович.

— Ну что? — спросила она. — Как прошло свидание?

— Мальчик отказывается возвращаться в Ташкент.

— Она сказала адрес отца?

— Сказала.

— Где сейчас Юра?

— В классной комнате.

Людмила Васильевна прошла мимо дневального, открыла дверь в классную комнату. Там сидели Юра, Димка с забинтованной головой и еще двое ребят, ели яблоки. Ребята увидали Людмилу Васильевну, встали, поздоровались.